Cуперобложка Сюзанна КЛАРК «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл»

Имитация (стилизация) суперобложки: Сюзанна Кларк «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл»
Cуперобложка Сюзанна КЛАРК «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» — Стилизации (имитация)

В оформлении суперобложки использованы работы Дженни Хаггинс (Jennie Huggins) и Джима Кея (Jim Kay) — концепты сериала.


Можно говорить про «диккинсовских волшебников». Лично у меня после прочтения главным вопросом был: как можно так написать, чтобы всё это ещё и было при этом интересно читать?

Это одна из немногих книг, в которых действительно есть расхожее и изрядно этим потрёпанное понятие «атмосфера». И дело даже не в английском стиле, а сочетании волшебного и тягуче правдоподобного действа с постепенным схождением волшебного и реального миров. Я уже стал постепенно забывать сюжет, но атмосферу, отдельные образы по-прежнему выпуклы и ярки.

Кроме это одна из тех книг, когда то, что она не только хороша, но и уникальна понимаешь уже во время чтения.

Со мной это случилось, когда я читал время эпизод с поиском Джонотаном Стренджем «подходов» к Королю-ворону — эпизод, сразу после того, как он глотает мышь и наводит на себя безумие. Структурная развязка романа.

Susanna Clarke Johanatan Strange and Mr. Norrel. - New York and London, Bloomsbury Publishing, 2004

Сюзанна Кларк Джонатан Стрэнч и мистер Норрел. - Нью-Йорк-Лондон: Блумсбери паблишинг, 2004

Я еще не видел писателя, гордившегося званием «реалиста». Авторы попроще говорят, что не хотят копировать действительность, другие понимают, что не могут. Всякая книга, кроме телефонной, — вымысел уже потому, что ее единственным содержанием является чудо, преображающее жизнь в буквы, настоящее — в вечное, быль — в сказку. Когда я был маленьким, этот обман назывался «научной фантастикой». Сегодня трудно понять, что научного было в человеке-амфибии, но тогда я и не спрашивал.

Сегодня фантастическое не нуждается в алиби. С тех пор как Гарри Поттер стал главным героем нашего еще незрелого столетия, писатели всех стран и народов вступили в борьбу за его наследство. Мы живем в эпоху, переплавившую магический реализм в обычную сказку, упразднившую критерий правдоподобного для детей любого возраста. Свои первые книги Роулинг выпускала в «слепых» обложках, чтобы взрослые не стеснялись читать их в метро. Сейчас в этом нет нужды. Выдавив другие жанры в нон-фикшн, сказка захватила единоличную власть над словесностью. В том числе и отечественной, что доказывают старые герои новой русской прозы — Сорокин и Пелевин. Первый сочиняет сказки для гностиков, второй — для агностиков. Сорокин выдает быль за сказку, Пелевин опрокидывает сказку в быль. Для одного чудо (тунгусский метеорит) открывает путь к мизантропической истине о человеке как промашке эволюции. Для другого чудеса (проделки оборотней) обнажают изнанку реальности, лишая ее смысла и права на существование. У обоих подлинный смысл истории открывается лишь тем, кто приобщен к ее темным тайнам. Сказка делает мнимую жизнь зловещей и подлинной. В сущности, тут не нужна магия. Но без нее не обойтись другой — еще более широкой — аудитории. С тех пор как истощенная расточительным постмодернистским эпилогом литература, впав в детство, вернулась к своему истоку и стала тем, чем, в сущности, всегда была — рассказом о чудесах. За что мы ее готовы простить и снова полюбить.

Со мной такое произошло, когда я прочел 800-страничный фолиант 50-летней дебютантки из Кембриджа Сюзанны Кларк под обманчиво скучным названием «Джонатан Стрэнч и мистер Норрел». Восторженные критики уже успели назвать ее «Гарри Поттером для взрослых», но, по-моему, это сомнительный комплимент для автора, открывшего новый способ обращаться с чудесами.

Так мог бы выглядеть роман «Мастер и Маргарита», если бы его написал Диккенс.

Дело в том, что книга Кларк — грандиозный анахронизм: она написана так, будто мы еще живем в викторианскую эпоху. Презрев «страх влияния», автор перебралась в XIX век, чтобы медленно и верно выткать подробный гобелен давно умершей эпохи.

Писать сегодня викторианскую книгу — все равно что строить действующую модель кареты в натуральную величину. Самое странное, что она действительно ездит, перенося читателя в бурную наполеоновскую эру, так хорошо нам знакомую по «Войне и миру». Обманчивая убедительность исторического повествования настолько обескураживает читателя, что он принимает главную, и единственную, условность романа — чудеса. Англия Сюзанны Кларк — страна великих магических традиций. Деяния средневековых волшебников, выходцев из смежного, но невидимого мира, — непреложный факт, документированная часть британской истории. Однако, вступив на путь прогресса, Англия утратила древнее магическое искусство, которое и взялся возродить тщеславный мизантроп мистер Норрел со своим добродушным учеником Джонатоном Стрэнчем.

Тут-то и начинается самое интересное. Чудеса в книге изображены с той же неторопливой дотошностью, что и все остальное. Ирония уже давно научила сказку встречаться с прозой жизни, как это бывало у Гофмана, Андерсена и Шварца. Но, кажется, впервые магия, реанимировав старомодный жанр, сошла на страницы толстого реалистического романа. Отказав сверхъестественному в специальном статусе, Кларк вплетает волшебство в ткань подлинной истории с ее реальными героями, вроде Веллингтона или Байрона. Обретя ауру достоверности, магия становится деловитой и скучноватой служанкой прогресса. В военное время вступившие на государственную службу волшебники помогают армии, строя дороги, в мирные дни они укрепляют мосты и укрощают наводнения. В сущности, маги Кларк больше всего напоминают ученых. Эту аналогию поддерживает ретрофантастика. Так, вместо телевизора они используют серебряный тазик с водой, позволяющий следить за передвижением противника. Лучше всего им удается то же, что и нам, — создание иллюзий. Запугивая противника, Норрел строит миражный флот, состоящий из дождевой воды (пасмурная погода, вскользь напоминает автор, всегда была Англии лучшей защитой).

Как и ученые, маги не все могут, не все умеют и редко способны правильно предсказать последствия своих поступков. Как и наука, волшебство бывает соблазнительным, опасным и скучным. Как и все подвиги прогресса, магические деяния быстро становятся пресными и банальными.

И тут, усыпив бдительность читателя, Кларк раскрывает карты. Чудеса деловитого XIX века оказываются лишь бледной копией той могучей магии, которую творил таинственный народец допотопных времен, населяющий иную — смежную, но невидимую — Англию. Это таинственный и зловещий (для нас) мир живой, нецивилизованной природы. Временами она просвечивает сквозь призрачные достижения нашей хрупкой городской культуры: уличные фонари оборачиваются звездами, лондонские дома — черным лесом, бальный зал — заснеженным полем. Здесь на границе человеческого с нечеловеческим и разворачивается подлинный конфликт романа. Мы приспособили для своих будничных нужд волшебную силу природы, но цивилизаторские усилия никогда не смирят ее неукротимую магию, ибо именно она привела к рождению мира, в том числе и нашего.

Как и положено в добротном романе, автор остается над схваткой: Кларк не осуждает ни мелкую суету нашей цивилизации, ни разрушительную мощь ненашей природы. Отказываясь стать экологической притчей, книга остается сказкой — о добрых и злых чудесах, которые не меняют конечного расклада. Альтернативная, магическая история постепенно сливается с обыкновенной. Волшебство не способно переделать нашу реальность, оно лишь открывает нам глаза на ее истинное устройство.

Александр Генис «Чудеса в решете. „Гарри Поттер» для взрослых“, Иностранная литература 2006, 1


«Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» — книга, которую англичанка Сюзанна Кларк написала, по хлесткому выражению обозревателя The Guardian, для тех, кому уже не по возрасту читать «Гарри Поттера». Свой дебютный роман, собравший теперь чуть не все мировые награды в фантастическом жанре, Кларк создавала аж десять лет: вопиюще старомодный подход, в наш-то век поставленной на поток масс-литературы (та же Джоан Роулинг сколько «Поттеров» успела бы за это время настрочить? Вот то-то же). Впрочем, старомодно в этой книге абсолютно все. Удивительная, какая-то даже почти невежливая неспешность повествования, заставляющая вас позабыть о том, что на свете уже существуют метро, Интернет и авиастроение. Абсурдное внимание к деталям (ко всем деталям: историческое и фантастическое Кларк живописует с одинаковой дотошностью). Ну и главное — язык, конечно. О событиях начала XIX века автор имеет наглость рассказывать языком начала XIX века — языком Диккенса, языком Вальтера Скотта. Впрочем, наглость эта простительна: Сюзанна Кларк — прирожденный стилист; она пишет — ты веришь.

Вероятно, именно это ощущение подлинности, которое, точно пряный запах старинного фолианта, насквозь пропитывает книгу, и превращает «Джонатана Стренджа…» в блестящий сеанс магии — причем без последующего разоблачения. Невозмутимая леди Кларк внушает читателю даже не то, что волшебство существует, но то, что оно так же банально и естественно, как, скажем, насморк, который читатель наверняка схватит, если промочит ноги.

«Колдовство не пропьёшь» Анна Старобинец, «Гудок»


«Джонатана Стренджа и мистера Норрелла» очень трудно классифицировать. Ни одно из существующих фэнтезийных направлений не способно принять этот замечательный роман в свои гостеприимные объятья. В похожих пограничных случаях возникает соблазн записать книгу в новомодный «магический реализм». Однако волшебство у Кларк вполне укладывается в довольно четко выписанную систему, вовсе не походя на необъяснимое Чудо, наличие которого — характерная черта магреализма. Похоже, прав был известный литературовед Александр Генис, чьи слова вынесены на обложку русского издания романа: самая близкая аналогия — булгаковские «Мастер и Маргарита».

Книга Кларк практически не имеет слабых мест. Более того, по мере чтения невольно поддаешься ее очарованию настолько, что закрадывается мысль: а может, автор сама владеет Магией? Похоже, Кларк полностью перевоплотилась в этакого параллельного Теккерея, уверовав в созданную ей вторичную реальность. А истинная вера — великая сила, способная вдохнуть жизнь в иллюзорные миры.

Борис Невский «Мир фантастики»


Сюзанне Кларк удалось неподдельное чудо, за которое герои «Джонатана Стренджа…», годами корпеющие над восстановлением какого-нибудь утерянного заклинания тыща двести лохматого года, пожали бы ей руку: ее «викторианская фэнтези» — всамделишная литература, без кавычек и оговорок; не постмодернистская игра, не изящный жанровый эксперимент — живая, сильная книга. Содержащая вдобавок ноу-хау. Да, были уже Толкиен и последователи, Урсула Ле Гуин, в конце концов, Нил Гейман (назвавший, между прочим, «Стренджа…» «лучшим фантастическим романом Англии за последние семьдесят лет»), но только Кларк столь естественно удается вплести свою волшебную нить, свалянную из кошачьих шагов и голосов рыб, в масштабный и дотошный гобелен исторической реальности эпохи Регентства и литературного канона Диккенса и Джейн Остин. Ну подумаешь, магия. Чем не занятие для джентльмена. В сущности рутина: кто-то воюет с Бонапартием, кто-то торгует в заморских колониях, кто-то колдует и общается с эльфами. Бывает.

Кларк делает замечательный understatement, нарочитое преуменьшение, заряженное истинно британским обаянием: фантастическое допущение в «Стрендже…» вводится без дрожи в едином литературном мускуле. Магия в детально, упоительно неспешно прописанной кларковской Англии 1806–1817−го — вполне респектабельное занятие, пусть и экзотическое: богатые национальные навыки прикладного волшебства утеряны, и замкнутому нервическому мистеру Норреллу приходится возрождать их вначале в одиночку, а после — на пару со своенравным учеником Джонатаном Стренджем. Джентльмены колдуют на благо родины: Норрелл выполняет заказы правительства, то регулируя климат, то насылая иллюзии на вражий флот, Стрендж под руководством герцога Веллингтона осыпает заклинаниями наполеоновскую армию (кто, как вы думаете, при Ватерлоо спутал все карты Бонапарту?)… Но озабоченные общественными бурями и собственными раздорами герои не видят того, что у них совсем под носом, — а между тем волшебный народ, своенравные и имморальные фэйри в лице зазеркального «джентльмена с волосами как пух на чертополохе», не прочь получить власть над миром людей…

Монументальная историческая панорама со множеством реальных персонажей, включая лорда Байрона; блестящая стилизация, в которой проглядывают не только Диккенс с Остин, но и Честертон с Кэрролом; любовная сага по мотивам мифа об Орфее; мрачная готическая сказка с буйной фантазией и ознобным холодком, зимними пальцами трогающим за беззащитную детскую сердцевину души; притча об ограниченности самоуверенного человечьего рацио перед мощью дремлющих до поры стихий; ироничное размеренное бытописательство, постепенно разгоняющееся до забористого мистического триллера… 890 страниц — это, конечно, те самые «большие батальоны», однако все равно удивительно, как Сюзанне Кларк удалось оккупировать столько плацдармов сразу.

Виртуоз литературного брендинга Александр Генис заметил в «Иностранке»: «Так мог бы выглядеть роман “Мастер и Маргарита”, если бы его написал Диккенс». Аналогия, в хлесткости своей рискованная, но и впрямь щедрость авторской палитры сопоставима. Представителю культуры, давно уже небогатой булгаковыми, трудно удержаться от белой зависти — определенно, такой текст не мог бы сейчас быть написан по-русски. Да, конечно, рыночная ситуация: сложно вообразить себе современного отечественного литератора, инвестирующего десять лет жизни в фэнтези любого извода. Но главная причина, сдается, не в сочинителях историй — а в самой Истории. Национальная история и наросшая на ней культурная мифология — как коралловый риф: дело долгое и хрупкое. Англосаксы с их столетиями более-менее последовательного наращивания рифа создали фундамент, способный выдержать «альтернативные» конструкции практически любой степени монументальности. Россия же так и остается «страной с непредсказуемым прошлым», а на том, что само мутно и изменчиво, не больно-то поиграешь в литературные игры, ну, в лучшем случае, на уровне Акунина.

Завидовать, впрочем, грех; пусть хоть импортная оптика Сюзанны Кларк (весьма, к слову, качественно адаптированная к нашим условиям переводчиками) поможет заглянуть туда — «за небо, по ту сторону дождя».

«Сеанс англомагии» Александр Гаррос «ЭКСПЕРТ Online»

P.S. Вот только на сопоставление Гениса с булгаковским романом «Мастер и Маргарита», на которое ссылаются рецензенты, не стоит обращать внимание, как и на многие другие неудачные издательские аннотации.

Ну и среди предтечей романа Кларк стоило бы назвать цикл Рэндалла Гаррета о Лорде Дарси.


Нашли ошибку, хотите дополнить, исправить конкретное место в тексте:

Система Orphus

Другие суперобложки в мастерской сайта

Написать отзыв

Добавить комментарий

To prevent automated spam submissions leave this field empty.
Система Orphus

Поиск по сайту

Дополнительно

Сбор информации

Навигация по сериям

Обсудить сайт

Сервисы сайта

Последнии комментарии

В дополнение

SZfan.ru: изд. «Северо-Запад»

При создании сайта использовался фирменный стиль издательства и элементы серийного оформления

Сайт тестировался на большинстве десктопных браузерах и основных мобильных (планшетных). Проблем при отображении на разрешении экрана свыше 1280x600 быть не должно.


Официальные ссылки:
Решил добавить этот блок в дополнение к разделу ссылок, чтобы настоящие наследники издательства на меня не обижались, и чтобы лишний раз не отвечать на вопросы в письмах.
? Наследник официальный, 3-е поколение: «Книжное издательство Северо-Запад»
? Бывший сайт «Северо-Запад Пресс» sz-press.ru: Северо-Запад Дмитрия Ивахнова (сейчас, со второй половины 2014, не работает, домен перешёл к киберсквоттерам).

Выходные данные+

Подписаться на новости по RSS


Заметки на полях:

Ретро-эскапизм ™

Олдскульное фэнтези ™

Бесконечно можно смотреть лишь на три вещи: горящий огонь, текущую воду и на обложки Северо-Запада

Сделал Исаев М. А., 2014-2017 (контент и разработка сайта)

Старый добрый e-mail для связи isaev@bk.ru