Краткая, яркая и в чём-то непрезойдённая страница в истории книгоиздания России. Взгляд со стороны читателя, условно «фэнский» сайт:
книги fantasy и SF 90-х годов (1991–1999 гг) + контекст: Серии Зарубежной ФАНтастики. Неофициально
https://ripol.ru/books/28/3811/
Еще я видел анонс омнибуса из трех сборников "Лучники" (Ваш покорный слуга - тоже в числе составителей, переводчиков, комментаторов; ну, и автор предисловий вдобавок)
Серия называется "Темная классика", что приятно напоминает чудесный проект под названием "Странная классика", который далек от завершения... Там же вышел еще том Блэквуда https://ripol.ru/books/28/3783/ (меня как-то многовато во всех лицах...)
Но тринадцать лет! Без комментариев...
Работа над дополнительным томом собрания сочинений Артура Мейчена идет у меня медленно. Нет, эссе и рассказы все переведены: сборники "Война и христианство", "Собака и утка", "Заметки и наблюдения" полностью; рассказы, вошедшие в полное издание "Смешилок и страшилок", автобиографические очерки разных лет... Этого уже достаточно, казалось бы... Но вот "Дом сокровенного света"... С ним-то как быть? Перевод единственного романа Мэйчена, неизвестного российским (да и многим другим) читателям, требует все новых и новых разысканий, а Юрия Николаевича Варзонина, который меня раньше консультировал, уже нет - и спросить некого. Поэтому книгу я так и не сдал. Но не теряю надежды.
А пока - еще одна малоизвестная история из еженедельника "График"...
Близнецы
НА ДНЯХ я вырезал из утренней газеты необычную новость и отправил ее своему другу, интересующемуся странностями, надписав: "Астрологи, пожалуйста, обратите внимание’.
Это была совершенно правдивая история о близнецах, маленьких мальчиках лет десяти-двенадцати. В один прекрасный день, две или три недели назад, Джек и Джим, или как там их звали, развлекались в разных кварталах своего провинциального городка. И в определенный час, скажем, в три часа дня, Джека переехал мотоцикл, и он сильно пострадал, а Джим упал со стены и сильно ушибся. Их сфотографировали лежащими на соседних койках в больнице, и я надеюсь, что сейчас у них все хорошо.
Странное совпадение позволило вспомнить о необычных происшествиях подобного рода, которые происходили с близнецами; авторитетом был Гальтон, выдающийся евгенист. К примеру, другие близнецы (взрослые) были разлучены. В первом случае Близнец А, путешествуя по Йоркширу, увидел в витрине магазина бокалы для шампанского с необычным узором, которые так понравились ему, что он купил дюжину в подарок Близнецу Б. Но в то же время Близнец Б, проезжая через Челтнем, увидел бокалы для шампанского такого удивительного качества, что он купил дюжину в подарок Близнецу А. И бокалы оказались абсолютно одинаковыыми!
Затем еще один случай. Близнецу В делали небольшую операцию под наркозом. Близнец Г, который ничего не знал об операции, в тот час, когда врачи занялись его братом, внезапно почувствовал сильную лихорадку и тошноту.
И что нам делать со всем этим? Вполне возможно, что общность интереса к бокалам для шампанского объясняется наследственностью. Я помню, как одна дама древнего происхождения величественно произнесла: "Мы, наша семья, никогда не любили малиновое варенье". Но, чтобы объяснить историю с операцией, нужно обращаться не к наследственности, а скорее к таинственной оккультной симпатии. А как насчет недавнего случая с близнецами, которые пострадали в одно и то же время в один и тот же день? Либо это простое совпадение, либо астрология - настоящая наука. Я предпочитаю гипотезу совпадения; ведь если бы астрология была подлинной, и если бы мы верили, что она истинна, жизнь стала бы невыносимой. Какая мать смогла бы спокойно смотреть на своего маленького ребенка в колыбели, зная, что его неизбежно повесят в день девятнадцатилетия?
Совпадение, безусловно, кажется более приемлемым предположением – а также более ероятным, поскольку, следует отметить, по сути дела, мы слышим только об одном странном событии. Нам не хватает полной истории Джека и Джима. Тогда мы узнали бы, что Джим однажды упал в канал, в то время как Джек, уютно устроившись у камина, ел рождественский пирог. Возможно, был случай, когда близнец А купил близнецу Б кольца для салфеток, которые брат принял с плохо скрываемым отвращением. И близнеца Д могла сбросить лошадь, нимало не нарушив душевного равновесия близнеца С, находящегося за сотню миль. И пока у нас нет этих полных историй, давайте лучше будем полагаться на совпадения и не будем считать, что наши жизни предопределены с момента рождения, и все наши истории закончились, не успев начаться, по знакам небес.
Я всегда считал, что это совпадение - единственно возможное объяснение дела Фроста, о котором много говорили в сороковых или начале пятидесятых годов прошлого века. Я не могу быть уверен в дате, поскольку мы с моим источником, подшивкой журнала — кажется, «Чемберс джорнел» — давно расстались. Но, вкратце, дело было так. Томас Фрост служил подмастерьем у часовщика в Клеркенвелле; его семья долгое время жила там, многие родственники работали на местном заводе. У Фроста были жена и трое детей, и, насколько известно, их небольшое хозяйство было довольно процветающим и в меру счастливым. Однажды ноябрьским вечером миссис Фрост и дети напрасно ждали, когда мистер Фрост вернется домой с работы в восемь часов, в обычное время. Стоял густой белый туман, и миссис Фрост сначала подумала, что муж, должно быть, сбился с пути, хотя до мастерской было всего десять минут ходьбы, а он день за днем в течение двадцати лет путешествовал из дома в мастерскую. Женщина поставила ужин в духовку и пошла в мастерскую навести справки. Мистер Фрост ушел в обычное время – вот и все, что ей удалось узнать. Только на следующий день один из коллег-ремесленников выступил вперед и сказал, что они с пропавшим человеком вышли вместе и что он очень удивился, увидев, что Фрост повернул направо, к воротам Святого Иоанна, а не налево, к своему дому. Однако мужчина не придал этому особого значения; Фрост, как он полагал, вполне мог пойти купить что-нибудь на ужин в "Чендлерс" на углу, где по дешевке продавался очень хороший ланкаширский сыр.
Дело вот в чем. Томас Фрост так и не вернулся домой. Не было обнаружено никаких свидетельств преступления. Его жена ухитрялась как-то прокормить себя и детей, время от времени стирая белье, собирая пожертвования и торгуя всякой всячиной в маленьком магазинчике. Она не переставала верить, что ее муж все еще жив.
Теперь перейдем к продолжению. Через пять лет после исчезновения Фроста часовщик из Клеркенвелла отправился в Девизес для важной работы: он занимался ремонтом часов в большом загородном доме — кажется, он назывался "Спай-парк" — по соседству, а также починкой часов в приходской церкви, расположенной недалеко от упомянутого дома. Этот человек остановился в маленькой таверне в переулке Девизес, и однажды вечером, сидя в старомодной гостиной, он удивил тихую компанию местных жителей, вскрикнув от изумления, когда в маленькую комнату вошел еще один мужчина.
- Ах ты негодяй! - воскликнул лондонец. - Ах ты, гнусный негодяй! Когда ты вернешься к своей жене и детям?
Вновь прибывшим оказался Томас Фрост. Житель Лондона, работавший с Фростом, поклялся, что в этом не может быть никаких сомнений; по его словам, он знал Фроста так же хорошо, как своего родного брата; особо он отметил выступающий верхний зуб и шрам над бровью. Имя этого человека, несомненно, было Томас Фрост. Он держал небольшую ювелирную и часовую мастерскую в Девизесе; у него были жена и трое детей, как и у пропавшего мужчины из Клеркенвелла.
Но в Девизесе, с другой стороны, все были совершенно уверен, что их Томас Фрост родился в этом городе и прожил там всю жизнь. И в этом не могло возникнуть никаких сомнений. Лондонскому мастеру пришлось признать, что он, должно быть, ошибался.
Какие-то друзья привезли миссис Фрост из Клеркенвелла и познакомили ее с часовщиком Девизесом. Говорят, что она "очень серьезно посмотрела на этого человека" и пробормотала:
– Пусть прошлое останется в прошлом!
Но история с Фростом, без сомнения, объясняется простым совпадением.
Об антологиях издательства DAW Books я уже писал подробно. Мне кажется, что книги под редакцией Джеральда Пейджа - один из самых интересных опытов трансформации жанра. И я понемногу перевожу все его антологии (еще две вышли вне серии - одна в "Аркхем-хауз", вторая посвящена героической фэнтези). Эксперимент не увенчался успехом - как большинство экспериментов. Но читать и перечитывать эти книги по-прежнему интересно....И вот антология 1976 года, первая работа Пейджа для серии ежегодников. Рассказы очень разные - от смешных до страшных, от фэнтези до мейнстрима. Особое внимание рекомендую обратить на первый рассказ. Джо Пумилиа здесь "прыгнул выше головы" - получился оригинальный и страшный текст. Книжку я перевел почти всю (три рассказа в старых переводах отмечены особо), прочитать ее можно здесь
А вот предисловие Пейджа - отдельно...
Первый автор страшных историй, подобно создателям не столь ужасающих фэнтези и научной фантастики, позаботился о том, чтобы действие рассказов разворачивалось достаточно далеко от публики, которая никогда не смогла бы оспорить утверждения сочинителя. По мере того, как путешествия становились все проще и привычнее, требовалось отодвинуть события еще дальше, чтобы проверить правдивость истории никто не смог. Но в конечном итоге на нашей планеты не осталось по-настоящему недоступных мест, и писателям пришлось перенести действие историй в другие времена: в научной фантастике — в будущее, в фэнтези — в прошлое.
Даже Эдгар Аллан По вынужден был перенести события некоторых пугающих историй в прошлое, однако именно По осознал: чтобы найти источник истинного ужаса, на самом деле не нужно забираться слишком далеко, достаточно заглянуть в разум соседа. Среди лабиринтов человеческого мышления, разочарований и неуверенности в собственных силах он обнаружил куда более значительный источник страха, чем все призраки и фантомы, которые когда-либо бродили по Европе. Почти столетие спустя Г.Ф. Лавкрафт понял, что человек вроде него — человек, который вообще не верил в сверхъестественное, — мог бы позаимствовать темы для своеобразных историй ужасов из арсенала научной фантастики: путешествия во времени, пришельцы из других миров и времен, странствия по альтернативным вселенным, контроль над разумом силой другого разума... или с помощью чего-то совершенно чуждого.
В свое время это были революционные открытия, но современные писатели воспринимают их как нечто само собой разумеющееся. В четырнадцати рассказах, представленных далее, мы встретим призраков, оборотней и вампиров, монстров, людей, запертых во времени и пространстве (и вне их), но эти события не всегда принимают ожидаемую форму. Наши авторы по-прежнему исследуют еще не освоенные земли, но не только затем, чтобы читатели не подвергали сомнению их наблюдения. Сочинители берут читателя с собой в путешествие и позволяют ему самому осмотреть достопримечательности и окрестности. Наши авторы знают, что terra incognita все еще может находиться за морем или в каком-нибудь глухом лесу; но они также знают, что неведомое может прятаться совсем близко, на другом конце города или в том же доме, где сидит читатель этих строк. Неведомое может быть заперто в вашем собственном сознании, и ржавый, рассыпающийся замок только и ждет, когда повернете ключ, чтобы отворить дверь.
Terra incognita может находиться совсем рядом, отделенная от вас лишь тончайшей паутиной времени и пространства, или вашими сомнениями, или превратностями судьбы. Эта паутина может прорваться в любой момент, и вы окажетесь по ту сторону: чужак, незнакомый с местными жителями и их обычаями и размышляющий — причем с немалыми опасениями — об особенностях местной диеты. Современные писатели лучше, чем их коллеги времен Эдгара По, изучили пути достижения terra incognita, и им не терпится указать вам дорогу.
И вот Брайан Ламли едет по одной из наших современных супермагистралей, чтобы обнаружить там укромные уголки, и рассказывает историю, которая вызывает ощущение холода; оно лишь частично прикрыто волнением, знакомым любому водителю, который застрял в уличной пробке в час пик. Фриц Лейбер приглашает нас подняться на лифте в самое знаменитое высотное здание мира, где мы попадаем в обиталище монстра, куда менее привлекательного, чем Кинг-Конг. Дэвид Дрейк возвращается с войны, пройдя через полмира, чтобы найти дома еще более страшное поле битвы. Рэмси Кэмпбелл на экскурсии по своему родному Ливерпулю показывает нам рождественский подарок, который не вызывает праздничных восторгов. На верхнем этаже самого неказистого здания Аврам Дэвидсон находит книжный магазин с очень странным прейскурантом. Р.А. Лафферти провожает нас в более богатую часть города, где мы узнаем неприятный секрет, который слишком надежно скрыт.
Но вам не следует воображать, что ужасы связаны только с городской обстановкой. Джозеф Пейн Бреннан обнаруживает кое-что неприятное в маленькой деревушке в Новой Англии, а Артур Байрон Ковер рассказывает о летних каникулах в родном городе, которые оказались не такими приятными, как хотелось бы. Ч.Л. Грант повествует о жутких событиях на зимней ферме, а Фрэнк Белнап Лонг показывает нам коттедж, стоящий слишком близко к морю.
Прошлое тоже не забыто. Хол Клемент находит научный вампиризм во временах Римской империи, и внимательный читатель может обнаружить, что в некотором смысле прошлое не слишком отличается от настоящего. Джо Пумилия выясняет, что прошлое и настоящее вообще едины, и что-то ужасное бродит во времени. Однако Г.Н. Габбард возвращается к традициям, рассказывая о чем-то мрачном и устрашающем в Шварцвальде. Чтобы ознакомить читателей с нынешним положением дел, предлагаем вашему вниманию небольшую статью Э. Хоффмана Прайса о полемике, вызванной недавней публикацией биографии Г.Ф. Лавкрафта, написанной Л. Спрэгом де Кампом.
Если все это кажется вам похожим на путешествие, которое могло организовать любое туристическое агентство – что ж, пусть так. Но не забывайте об осторожности. На сей раз агент постарался организовать тур по тем малоприятным местам, которые могут оказаться не такими далекими, как вам хотелось бы.
Я уже довольно давно занимаюсь переводом антологий "Лучшие рассказы ужасов". Первый выпуск (антология 1971 года под редакцией Р.Х. Дэвиса) можно прочитать здесь. С четвертого выпуска антологии редактировал Джеральд Пейдж - и это едва ли не самый интересный эксперимент по синтезу жанров, который мне случалось наблюдать. Антологии Пейджа я когда-нибудь сделаю целиком, если время будет. А пока приведу один текст, напечатанный в четвертом выпуске ежегодника - размышление Э. Хоффмана Прайса о биографиях Лавкрафта, кое-что проясняющее в дискуссиях 1970-х, обострившихся после первого всемирного конвента любителей фэнтези в Провиденсе. Да и оценки Прайса более чем любопытны.
От редактора: В последние годы появилось несколько биографических книг, посвященных Г. Ф. Лавкрафту, загадочному человеку, которого многие считают ведущим автором страшных историй нашего столетия. В частности, внимание привлекли две из этих биографий, одна из которых написана выдающимся ученым Л. Спрэгом де Кампом, а другая - Фрэнком Белнапом Лонгом, одним из ближайших друзей Лавкрафта. Некоторые высказывания де Кампа вызвали споры. Многие считали, что де Камп не слишком симпатизировал Лавкрафту, в то время как другие предполагали, что де Камп происходил из совершенно другой среды и попросту не мог понять такого сложного человека, как Лавкрафт. В такой ситуации, возможно, было неизбежно, что после выхода в свет более раздумчивых и личных воспоминаний Лонга, многие критики де Кампа назвали книгу Лонга более справедливой. В следующей статье Э. Хоффман Прайс приходит к другому выводу.
Родившийся в 1898 году Э. Хоффман Прайс продал первый рассказ в «Вирд тейлз» еще в 1924 году. Он был близким другом легендарного редактора журнала, Фарнсуорта Райта, и многих ведущих писателей, включая Г. Ф. Лавкрафта и Роберта И. Говарда. В 1930-х годах Прайс считался одним из самых успешных сочинителей в Америке, он публиковал свои работы во многих ведущих журналах. Сегодня Прайс живет недалеко от Сан-Франциско; там он и написал нижеследующую статью – как раз перед тем, как в одиночку отправиться в автомобильное путешествие по стране, чтобы навестить старых друзей и надписать экземпляры недавно вышедшей книги «Далекие страны, иные времена" ("Каркоза пресс").
Меня попросили оценить книги "Лавкрафт: биография" Л. Спрэга де Кампа (издательство "Даблдэй") и "Говард Филлипс Лавкрафт: мечтатель с темной стороны" Фрэнка Белнапа Лонга; и я высоко ценю эту честь. Я знаю обоих авторов и с большим уважением отношусь к ним, а посему сочинение отзыва кажется удовольствием, а не тягостной смущающей обязанностью. Однако в моем положении возникает одна проблема, связанная с поклонниками Лавкрафта, фанатизм которых описывал хороший друг ГФЛ, покойный У. Пол Кук, еще в 1945 году в фэнзине «The Ghost». Его опасения оправдались в полной мере. Если бы вместо того, чтобы препираться на конвентах и атаковать друг друга в колонках фэнзинов, поклонники смогли бы заглушить детские эмоции и открыть что-то новое, изучив различия между двумя рассматриваемыми книгами – читател бы только выиграли.
Работа Лонга ценна тем, что (за одним возможным исключением) он знал ГФЛ так, как никто другой. Работа Л. Спрэг де Кампа ценна тем, что он не знал – повторяю, не знал – ГФЛ. Эти две работы дополняют друг друга; каждая из них важна для понимания другой.
Я провел в обществе ГФЛ в общей сложности пять дней. Мы встретились в Новом Орлеане в июне 1932 года и снова в Провиденсе на празднике четвертого июля 1933 года. Возникшее тогда ощущение обаяния и открытости этого человека, его доброты, дружелюбия, уникальности его личности – не исчезло за сорок три года, прошедшие с нашей последней встречи. Благодаря переписке, которая оборвалась лишь за месяц до смерти ГФЛ, мое представление о необычных дарованиях ГФЛ расширилось.
По сравнению с Гарри Бробстом, который жил в Провиденсе и оставался близким другом и соседом ГФЛ с 1932 года и до конца жизни, и Фрэнк Белнап Лонг, который встречался с ГФЛ пятьсот раз в течение примерно двадцати лет, - мое знакомство с этим человеком было мимолетным, но оно позволяет мне оценить разницу между тем, что пишет о ГФЛ автор, которые его знал, и биографией, сочиненной писателем, никогда не встречавшимся с этим человеком.
Поклонник ГФЛ, который родился после смерти Великого Мастера, упрекнул меня в том, что я не осудил книгу де Кампа. Он с трудом поверил мне, когда я заявил, что написал о ней много хорошего. Поскольку этот фэн давно знал меня как человека, глубоко уважающего ГФЛ, ему показалось непостижимым, что я не требую подвесить де Кампа за ноги вниз головой и запороть до смерти – по крайней мере, так следовало бы обойтись с чучелом биографа, пока преданные читатели не смогут схватить и наказать виновного лично.
"Мечтатель с темной стороны" Лонга - это одновременно выражение и восторга, и печали, потому что книга напоминает о том Лавкрафте, который, после гостеприимного приема, описанного в моих мемуарах, опубликованных в книге "Кое-что о кошках" ("Аркхем-хауз"), сел в мою машину под названием "Великий Джаггернаут", чтобы проводить меня до границ Провиденса. Он сказал мне, что с удовольствием прогуляется обратно до Колледж-стрит, 66, но эта любезность позволила мне побыть в его обществе еще несколько минут. Мне также хотелось бы верить: ГФЛ хотел, чтобы я задержался в гостях.
Я не помню наших прощальных слов. В моей памяти остался только последний взгляд – он стоял на обочине с поднятой рукой, прощаясь и желая счастливого пути.
Каждая страница книги Лонга вызывает в памяти образ ГФЛ. Лонг создал для меня образ, гораздо более значительный и объемный, чем воспоминание, но его великолепное воплощение не изменило ни одной детали в характере героя. Лавкрафта стало как будто больше, но это все тот же Лавкрафт. Когда я переворачиваю страницы, просматриваю отдельные главы, то делаю паузы, чтобы еще раз насладиться тем или иным образом: иногда на память приходит личная встреча или строки из какого-то давнего письма; ведь слова, написанные на бумаге, всегда были продолжением личности человека. Даже читателю, который не является поклонником Лавкрафта, не помешало бы ознакомиться с этим человечным и проникновенным описанием – и получить удовольствие от прочитанного. Написав "Мечтателя", Лонг установил для себя новую планку достижений, хотя его недавние автобиографические наброски для сборника рассказов ("Ранний Лонг", "Даблдэй") немногим уступают этой вершине.
Да, я действительно склоняюсь в пользу Лонга. ГФЛ предложил мне пригласить Лонга, чтобы он сопроводил меня в Патерсон, штат Нью-Джерси, где я хотел навестить друга – и благодаря этому я познакомился с замечательным участником «банды» «Калем». (А если вы хотите узнать, что собой представлял "Калем", тогда считайте, что я заманил вас в ловушку – вам придется найти ответ в "Мечтателе с темной стороны".) Я с большой теплотой вспоминаю родителей Лонга и их радушный прием. Час, проведенный в дружеском обществе, заставил меня почувствовать, что я обрел новый дом. И все это устроил Лавкрафт.
Теперь давайте обратимся к книге Л. Спрэга де Кампа, экземпляры которой, как поговаривают, были осквернены непотребными способами и после непристойного и жуткого ритуала сожжены на площади слюнявыми детишками всех возрастов.
Я ценю эту книгу за то, что автор, который никогда не встречался с ГФЛ и не имел непосредственного представления о его обаянии, уме и характере, создал объективную и тщательно проработанную биографию – Лонг в «Мечтателе с темной стороны» сразу сообщает, что он подобную биографию сочинять не собирался. И я знаю, с каким рвением де Камп собирал материалы. С начала 1970-х годов он написал мне множество писем, в которых просил предоставить информацию или прокомментировать сведения, почерпнутые из других источников. Он спрашивал в том числе о Кларке Эштоне Смите и Роберте И. Говарде, писателя, исключительно тесно связанных с ГФЛ – хотя ни один из этих двоих никогда не встречался с Лавкрафтом, понимание их характеров важно для биографа, отличающегося серьезностью и добросовестностью.
В ходе этого обмена мнениями де Камп прислал мне свою книгу "Древние инженеры", ценную справочную работу, которая мне показалась очень полезной, когда я собирал материалы для романа о Лилит. Романы "Стрелы Геркулеса" и "Золотой ветер" произвели на меня впечатление – они основаны на тщательных и глубоких разыскания. Я воздержусь от упоминания имен, но обращения к античности у многих авторов фэнтези фальшивы, как трехдолларовые купюры. Некоторые из них даже историческую обстановку убедительно представить не могут. Де Камп, профессиональный писатель, считает, что его первейшая обязанность перед читателями - знать, о чем он говорит.
Таким образом, я высоко ценю книгу де Кампа "Лавкрафт: биография". Да, в ней есть ошибки. Де Камп утверждает, что в 1934 году я вернулся в Провиденс. Я побывал в этом городе один-единственный раз, в 1933 году. Он утверждает, что во время Первой мировой я был кавалерийским офицером. Это неверно: я был солдатом 15-го кавалерийского полка на Филиппинах и во Франции. Только после войны я стал офицером и служил в береговой артиллерии.
Несмотря на огромные усилия, де Камп не избежал и других ошибок. На с. 305 он частично цитирует письмо Августу Дерлету, в котором Лавкрафт, по-видимому, опираясь на сообщение одного из членов «кружка», утверждает, что Фарнсворт Райт, долгое время работавший редактором журнала «Вирд тейлз», страдал "приступами запоя". ГФЛ писал: «...Я испытываю искушение разыскать местного бутлегера, чтобы тот прислал брату Фарнсуорту ящик искусственного вдохновения...»
От одного из членов кружка Лавкрафта я слышал, что Райт был алкоголиком. Этому парню, который, насколько мне известно, никогда не был знаком с Райтом и даже не утверждал, будто встречался с ним, я подробно рассказал о своем знакомстве с Райтом. На каждом из многочисленных светских мероприятий в доме Райта, у меня и в доме Отиса Адельберта Клайна сам Фарнсуорт Райт отличался воздержанностью. На "праздничном ужине" после того, как наш друг Роберт Спенсер Карр продал свой первый роман, Райт был единственным трезвым гостем. Здоровье позволяло ему лишь изредка пропустить стаканчик. ГФЛ, к сожалению, поверил на слово неосведомленному члену своего кружка и написал Дерлету такие слова. Де Камп, справедливо отмечавший честность ГФЛ, не стал советоваться с людьми, знавшими Фарнсуорта Райта.
Де Кампа осуждают за то, что он постоянно подчеркивает так называемые ошибки, слабости и просчеты ГФЛ. Нет ли здесь преувеличения? Начиная с Плутарха, биографы "интерпретировали" своих героев.
В 1940 году, готовя материал для исторического романа о генерале Чарльзе Джордже Гордоне и падении Хартума, я перерыл две университетские библиотеки и библиотеку штата Калифорния. Один прославленный писатель заявил, что Гордон был "благороднейшим человеком со времен Иисуса Христа". Другой человек столь же высокого ранга заявил, что Гордон был фанатиком, пьяницей, нерешительным полководцем, не подчинялся субординации и, за исключением бесспорного таланта командовать "туземными" войсками, оставался посредственным офицером. Таковы мнения современников. Я не нахожу настолько непримиримых противоречий между эмоциональным изложением Лонга и объективным описанием де Кампа. Последний вряд ли мог написать биографию иначе: он использовал задокументированные факты в том виде, в каком их обнаружил. Де Камп мог дать только свою собственную интерпретацию этих фактов — и уж точно не мою, не Лонга и не члена «кружка».
Де Камп включил в книгу почти весь мой дружеский рассказ о ГФЛ. Издатели потребовали значительного сокращения, вероятно, четверти или трети окончательного варианта рукописи. Только любителям доступна роскошь – проявить твердость и не изменить ни одной запятой!
Я решительно согласен с де Кампом в его рассуждениях о дилетантизме ГФЛ. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь утверждал, будто пианист-любитель, скрипач-любитель, певец-любитель, танцор-любитель выступают лучше, чем профессионалы. Чем же тогда писатель-любитель отличается от других любителей, которых я перечислил? Никто не отрицает права ГФЛ на личные убеждения, на личное восприятие, но, я полагаю, нет ничего глупее, чем заявить, будто взгляды ГФЛ являются подлинным идеалом для всех писателей.
Книга Де Кампа побудила меня пересмотреть сочинения ГФЛ, и это перечитывание было поучительным. Я обратился и к письмам, которые ГФЛ адресовал мне и другим людям. Я начал понимать, как много тем мы с ним не обсуждали — эти темы он зачастую поднимал в беседах со многими другими друзьями. Всегда внимательный и любезный, он ни разу не сказал при мне ни слова о расизме — он знал, что я дружил с малайцами, японцами, китайцами и сирийцами, а также с различными французами отнюдь не нордического происхождения.
Мы не касались политики.
В одном или двух изящных письмах ГФЛ изложил суть своего взгляда на беллетристику. Мы с ним расходились во мнениях, но это различие не стоило обсуждать. Ни один из нас не имел желания переубеждать другого. Один из членов «круга» спустя много лет, неловко подражая Мастеру, уверял меня, что гораздо лучше было бы работать на заправочной станции, чем зарабатывать на жизнь писательством. Этот благочестивый поклонник отождествлял профессионализм с "грубой, корыстной халтурой". Я сказал этому наивному, далекому от жизни тупице: «Сэр, только дурак будет крутиться на бензоколонке, когда можно зарабатывать в три-пять раз больше, сочиняя прозу! Как же так получается, что художественная честность остается монополией тех, кто не может зарабатывать на жизнь писательством?»
Я, исходя из собственного опыта, выделил то, к чему, по моему мнению, сводится суть анализа высказываний ГФЛ в книге Де Кампа.
В качестве примера того, как биограф делает все возможное для своего героя, де Камп приводит достаточно цитат из моих мемуаров, подтверждая тот факт, что ГФЛ был лишен фанатизма и отвратительного пуританства, которые ему приписывали. С другой стороны, изучение писем ГФЛ, проведенное де Кампом, ясно показывает, что, когда аудитория прислушивалась к его мнению, он был ярым сторонником полного воздержания от алкоголя и табака.
Только из биографии я узнал о крайностях, до которых доходил ГФЛ в своих взглядах на литературу. Я цитирую страницу 405, где говорится, что ГФЛ скорее сожалел о коммерческом успехе некоторых авторов, полагая, что это сделает из них дешевых журнальных писак, как, по его мнению, произошло с Э. Хоффманом Прайсом и К.Л. Мур.
"...Подумать только, когда-то они были настоящими парнями от литературы..."
В этой шутке он переплюнул самого себя! Похоже, я считался "настоящим парнем", потому что продал около двадцати слишком сильно переработанных, изобилующих вычурными прилагательными рассказов, с неестественными диалогами и картонными персонажами - и все это в журнал «Вирд тейлз». В этих «настоящих литературных» сочинениях встречались так называемые «ориентальные» фразы, которые заставили читателя-армянина написать, что у меня получилась невероятная смесь персидского, арабского, монгольского и урду с соответствующей "атмосферой"; впрочем, это не имело значения, поскольку читатели были слишком невежественны и ничего не замечали.
Как только мне удалось усовершенствовать свои сочинения настолько, чтобы они попадали в журналы, требовавшие большего мастерства и большей достоверности – мои работы стали "халтурой". ГФЛ приветствовал сочинения новичка, вероятно, потому, что это были работы любителя, который зарабатывал на жизнь в "Юнион Карбид", и осуждал художественные произведения, которые принимали журналы куда более требовательными, чем «Вирд тейлз» (вероятно, высокие гонорары позволили мне компенсировать потерю зарплаты после ухода из "Юнион Карбид") – и это наводит на мысль, что ГФЛ был на редкость необъективным; по сути, именно так и высказался о нем де Камп.
Де Кампа проклинают за то, что он дал понять: Учитель мог не только демонстрировать всеобъемлющую эрудицию, но и совершать ошибки и проявлять невежество - и он делал и то, и другое в равной степени искренне!
Хотя ГФЛ совершенно справедливо осуждал тупую резню и описания членовредительства, он исключительно хорошо отзывался о приключениях Конана в изложении Роберта И. Говарда. Он восторгался "африканскими рассказами" Говарда, которые совершенно ясно показывали, что Говард об Африке ровным счетом ничего не знал.
ГФЛ никогда не воспринимал себя так серьезно, как его почитатели. Один человек написал, что Л. Спрэг де Камп был разоблачителем. В данном случае это ни в коем случае не было похвалой. Однако я ответил: "Давно пора, чтобы кто-нибудь показал ГФЛ и других живыми людьми, а не ложными полубогами".
В представлении Фрэнка Белнапа Лонга живой Лавкрафт предстает во всей красе. В биографии Л. Спрэг де Кампа присутствует такая объективность, что я впервые могу отделить живого Лавкрафта, память о котором храню с особой нежностью, от Лавкрафта, автора разнообразных фантазий, заслуживающих разных оценок. Лонг и де Камп, каждый по-своему, дали мне более полное представление о Лавкрафте. Если эти образы останутся самостоятельными - хорошо; но, по-моему, если они сольются в единое целое – еще лучше! В любом случае, я благодарен коллегам за их впечатляющие труды.
Один профессионал (то есть не какой-нибудь психолог-любитель с коктейльной вечеринки) сказал мне: «ГФЛ был таким сложным, таким парадоксальным, что даже опытный психолог, хорошо его знавший, не смог бы свести этого человека к логической формуле и объяснить его — он был уникальным и остается необъяснимым". Вместо того, чтобы бесконечно оправдывать Лавкрафта, давайте прекратим детские споры и пререкания и полюбим ГФЛ за его слабости и недостатки места, а также за его достоинства и исключительную цельность натуры. Большинство из тех, кто его знал, поступают именно так. Новички могли бы последовать данному примеру, если только они не предпочтут тихим размышлениям шумное невежество.
See https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html for description of the curl error code.
Details Type: HttpException Code: 0 Message: cURL error Failed to connect to t.me port 443: Connection timed out: 7 (https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html) for https://t.me/s/szfan File: lib/http.php Line: 185 Trace #0 index.php(73): RssBridge->main()VerifiedJoseph
See https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html for description of the curl error code.
Details Type: HttpException Code: 0 Message: cURL error Failed to connect to t.me port 443: Connection timed out: 7 (https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html) for https://t.me/s/szfan File: lib/http.php Line: 185 Trace #0 index.php(73): RssBridge->main()VerifiedJoseph
See https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html for description of the curl error code.
Details Type: HttpException Code: 0 Message: cURL error Failed to connect to t.me port 443: Connection timed out: 7 (https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html) for https://t.me/s/szfan File: lib/http.php Line: 185 Trace #0 index.php(73): RssBridge->main()VerifiedJoseph
See https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html for description of the curl error code.
Details Type: HttpException Code: 0 Message: cURL error Failed to connect to t.me port 443: Connection timed out: 7 (https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html) for https://t.me/s/szfan File: lib/http.php Line: 185 Trace #0 index.php(73): RssBridge->main()VerifiedJoseph
See https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html for description of the curl error code.
Details Type: HttpException Code: 0 Message: cURL error Failed to connect to t.me port 443: Connection timed out: 7 (https://curl.haxx.se/libcurl/c/libcurl-errors.html) for https://t.me/s/szfan File: lib/http.php Line: 185 Trace #0 index.php(73): RssBridge->main()VerifiedJoseph
— Раздел «Мастерская»: делаем суперы в стиле серий SF и fantasy лучших книг жанра, «реставрируем» оригинальные суперобложки.
Сделал Исаев М. А., 2014(2011)-2025
(контент и разработка сайта)
SZfan.ru Вконтакте,
Суперобложка Филип ФАРМЕР «Личный космос»
— Обложка
⚜ 14.11.2024
Суперобложка Роберт АСПРИН «Миф» (4-7)
— Обложка
⚜ 23.01.2024
Суперобложка Филип ФАРМЕР «Создатель вселенных»
— Обложка
⚜ 02.10.2022 
SZfan.ru
