Корвин в «Девяти принцах Амбера» Желязны как Марлоу 2.0 в «Прощай, моя красотка» Чандлера (часть 2-я, к тексту)

Дек 01

Желязны – это интеллектуал в мире фэнтези, его романы всегда полны культурными отсылками (к книгам, фильмам и т. д., знать которые неплохо для понимания сути переживаний главных героев), необычными ассоциациями, вкраплением фраз на самых разных языках. В этом смысле «Девять принцев Амбера» один из наиболее «легких» и ненагруженных романов, не требующий для понимания хорошего знакомства с западной культурой.
Из типичной сетевой рецензии, претендующей не только на изложение читательских впечатлений, но и литературный анализ



Сегодня, продолжая предыдущую, сугубо наглядную часть, мы попробуем сопоставить уже фрагменты текстов, немного, но не принципиально сократив и переставив несколько абзацев в тексте Чандлера (Чендлера) для целей сопоставления. Выводов особо делать пока не будем. Оставив всё на объединяющую большую статью уже не в блоге, а среди других крупных материалов сайта. Хотя бы потому, что кроме сопоставления отдельных фрагментов и микрофрагментов текста хорошо бы ещё поговорить о языке.

Кадрами из фильма из предыдущего, наглядного, поста про экранизации и атмосферу нуара и крутого детектива мы тоже воспользуемся, но во вспомогательных иллюстративных целях, поэтому их будет гораздо меньше и мы не будем делать на них акцент.


Постер к фильму

Напомню, что здесь мы смотрим на микросюжетное (внутри конкретного сюжетного поворота) сходство между романами „Nine Princes in Amber“ и „Farewell, My Lovely“, которое вполне чётко позволяет заключить не только о стилистическом сходстве, но и о вполне осознанном изначальной опоре не только на жанр, стиль и сюжетный ход, но и на их конкретное воплощение. Желязны любил HardBoiled детективы, любил этот стиль и вполне сознательно соотносил свою манеру построения сюжета с таковой у Раймонда Чандлера, кроме того ему было нужно как-то достаточно быстро подвести завязку первого романа «Хроник» под атмосферу неизвестности, сомнения и разных картин восприятия реальности (как в «Александрийском квартете» Лоренса Даррела).

Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940)Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940)

Итак, немного подсократив фрагмент романа Чандлера, но пока оставив весь текст Желязны, мы попробуем в этом посте сопоставить эти два произведения на уровне текста пока в достаточной степени формально и приблизительно. Сопоставление микроэпизодов приведено в следующей таблице. Перевод романа Чандлера А. Михайлова.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber”

Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре»

Raymond Chandler Farewell, My Lovely”

Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка» («Филип Марлоу 2»)

Глава 1

Главы 25-27, с сокращением

I attempted to wriggle my toes, succeeded. I was sprawled there in a hospital bed and my legs were done up in plaster casts, but they were still mine.

Я попробовал пошевелить пальцами ног. Получилось. Я обнаружил себя распростёртым на больничной койке, ноги были затянуты в гипс — впрочем, они были всё ещё при мне.

The throat felt sore but the fingers feeling it didn't feel anything. They might just as well have been a bunch of bananas. I looked at them. They looked like fingers. No good. Mail order fingers. They must have come with the badge and the truss. And the diploma.

Горло болело, но пальцы, ощупывающие его, ничего не чувствовали. Казалось, что вместо пальцев — связка бананов. Посмотрел на руки. Пальцы как пальцы. Так себе.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

I squeezed my eyes shut, and opened them, three times.

Я крепко зажмурил глаза, опять открыл. Трижды.

I closed my eyes tight and winked them hard and when I opened them again it was just a sham porcelain bowl on three brass chains.

Я закрыл глаза, зажмурился, а когда их снова открыл, то увидел только светильник из поддельного фарфора, висящий на трех цепях.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

The room grew steady.

Проявилась и застыла комната.

The room was full of smoke.

В комнате не продохнуть от дыма.

Where the hell was I?

И куда же черт меня занёс?

The smoke hung straight up in the air, in thin lines, straight up and down like a curtain of small clear beads. Two windows seemed to be open in an end wall, but the smoke didn't move. I had never seen the room before. There were bars across the windows.

Он висел в воздухе тонкими линиями, как завеса из микроскопических капелек. В этой комнате я никогда раньше не был. В ней всего два окна с решетками.

Then the fogs were slowly broken, and some of that which is called memory returned to me. I recalled nights and nurses and needles. Every time things would begin to clear a bit, someone would come in and jab me with something. That's how it had been. Yes. Now, though, I was feeling halfway decent. They'd have to stop.

Тут мои мороки медленно распались, а какие-то обрывки того, что зовётся памятью, вернулись ко мне. Ночи, медсёстры, инъекции — это я вспомнил. Стоило окружающему чуть проясниться, кто-то приходил и что-то мне вкалывал. Вот как всё было. Хотя сейчас я чувствовал себя уже сносно. Придётся им прекратить.

Dope. I had been shot full of dope to keep me quiet. Perhaps scopolamine too, to make me talk. Too much dope for the time. I was having the French fits coming out of it. Some do, some don't. It all depends how you are put together. Dope.

Наркотики. Меня ими нашпиговали, чтобы я не шумел. Может быть, вкололи скополамин, чтобы я стал разговорчив. Слишком много наркотиков. Все зависит от того, как ты сделан. Если крепок, то можешь прийти в себя. Галлюцинации постепенно пройдут.

Wouldn't they? The thought came to assail me: Maybe not.

Но прекратят ли? Этот вопрос меня напряг. Возможно, нет.

I was dull, without thought.

Я был в подавленном состоянии и ни о чем не думал.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

Some natural skepticism as to the purity of all human motives came and sat upon my chest. I'd been over narcotized, I suddenly knew. No real reason for it, from the way I felt, and no reason for them to stop now, if they'd been paid to keep it up. So play it cool and stay dopey, said a voice which was my worst, if wiser, self.

Некоторый естественный скептицизм насчёт чистоты людских побуждений посетил меня — и плотно засел внутри. Да меня изрядно накачали наркотиками — внезапно понял я. По моим ощущениям, делали это они безо всякого основания, следовательно, и прекращать у них не было причин, тем более, если кто-то за всё заплатил. «Так что замри, не суетись, и делай вид, что в отключке» — сказал голос, что был наихудшим, пусть и более рассудительным мной.

I felt as if I had slept for a year. But the smoke bothered me. I lay on my back and thought about it. After a long time I took a deep breath that hurt my lungs.

И чувствовал себя так, как будто проспал целый год. Но дым беспокоил меня. Я лежал на спине и думал о нем. Прошло довольно много времени, прежде чем я сделал глубокий вдох, от которого заболели легкие.

 

So I did.

Так я и поступил.

I yelled: “Fire!”

Я заорал:

— Пожар!

A nurse poked her head in the door about ten minutes later, and I was, of course, still sacking Z's. She went away.

Минут через десять в дверь просунула голову медсестра, а я при этом, конечно же, давил подушку и звучал «Хр-р». Она удалилась.

That made me laugh. I didn't know what was funny about it but I began to laugh. I lay there on the bed and laughed. I didn't like the sound of the laugh. It was the laugh of a nut.

Это меня рассмешило. Не знаю, что в этом было веселого, но я начал хохотать. Однако смех мне не понравился. Он звучал, как смех сумасшедшего.

By then, I'd reconstructed a bit of what had occurred.

К этому времени я восстановил лишь малую часть происшедшего.

But the smoke still hung motionless in the moving air. I took hold of the corner of a rough sheet and wiped the sweat off my face with the numb fingers

Но дым все еще неподвижно висел в воздухе. Я взял простыню за уголок и вытер пот со лба онемевшими пальцами. Сдурел. Совсем сошел с ума.

I had been in some sort of accident, I remembered vaguely. What had happened after that was still a blur; and as to what had happened before, I had no inkling whatsoever. But I had first been in a hospital and then brought to this place, I remembered. Why? I didn't know.

Это был несчастный случай, смутно припомнил я. С пока неясной причиной. То, что произошло потом, всё ещё оставалось размытым пятном. Как и всё то, что случилось раньше. Совсем без зацепок. Правда я вспомнил, что меня сначала поместили в обычную больницу, а уже затем сюда. Но почему? Этого я не знал.

Cotton flannel pajamas. The kind they have in the County Hospital . No front, not a stitch more than is essential. Coarse, rough material. The neck chafed my throat. My throat was still sore. I began to remember things. I reached up and felt the throat muscles. They were still sore. Just one Indian, pop. Okey, Hemingway. So you want to be a detective? Earn good money. Nine easy lessons. We provide badge. For fifty cents extra we send you a truss.

Фланелевая пижама. Как в больнице округа. На пижаме никаких деталей, ни одного лишнего стежка. Грубый материал, воротник натирает шею, которая еще болит. Я начал вспоминать. В горле пекло, словно там дюжина ссадин. «А, индеец! О'кей, Хемингуэй. Вы хотите стать детективом? Хорошо зарабатывать? Всего девять простых уроков! По окончании обеспечиваем значком», — я рассуждал. Значит, я еще не на том свете.

However, my legs felt pretty good. Good enough to hold me up, though I didn't know how much time had lapsed since their breaking — and I knew they'd been broken.

И, тем не менее, мои ноги чувствовали себя весьма неплохо. Достаточно хорошо, чтобы меня выдержать, хотя я понятия не имел сколько времени прошло с тех пор, как я их сломал. А в том, что они были сломаны, я и не сомневался.

I had feeling all over my body now, soreness in my head and throat and in my arm. I couldn't remember about the arm. I rolled up the sleeve of the cotton pajama thing and looked at it fuzzily. It was covered with pin pricks on the skin all the way from the elbow to the shoulder. Around each was a small discolored patch, about the size of a quarter.

Сейчас я уже чувствовал все свое тело. Голова раскалывалась, горло болело, рука ныла. Что приключилось с рукой, я не мог припомнить. Закатав рукав пижамы, я рассеянно посмотрел на руку. От локтя до плеча она была покрыта следами от уколов. Вокруг каждого укола красовалось маленькое бесцветное пятнышко с двадцатипятицентовую монету.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

So I sat up. It took me a real effort, as my muscles were very tired. It was dark outside and a handful of stars were standing naked beyond the window. I winked back at them and threw my legs over the edge of the bed.

Затем я приподнялся. Для моих онемевших мышц это оказалось по-настоящему трудно. Снаружи было темно, а прямо надо мной за окном россыпью раскинулись нагие звёзды. Я подмигнул им в ответ и перебросил ноги через край постели.

I sat up on the bed and after a while I could reach the floor with my feet. They were bare and they had pins and needles in them. Notions counter on the left, madam. Extra large safety pins on the right. The feet began to feel the floor. I stood up. Too far up. I crouched over, breathing hard and held the side of the bed and a voice that seemed to come from under the bed said over and over again: “You've got the dt's . . . you've got the dt's . . . you've got the dt's.”

Я сел на кровати, осторожно опустил босые ноги и коснулся пола. Почувствовалось покалывание иголок и булавок. «Галантерея налево, мадам. Исключительно большие булавки направо». Ноги начали твердо чувствовать пол. Я встал. Но слишком резко. Ноги подкосились, и я, тяжело дыша, схватился за край кровати, а голос, исходивший откуда-то снизу, повторял одно и то же: «У тебя белая горячка… у тебя белая горячка… у тебя белая горячка».

I was dizzy, but after a while it subsided and I got up, gripping the rail at the head of the bed, and I took my first step.

Это оказалось ошеломляюще, но вслед за тем меня отпустило, и я встал, опершись на спинку изголовья кровати. Вот я и сделал свой первый шаг.

I started to walk, wobbling like a drunk.

Я сделал первые шаги. Мотало, как пьяного.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

Okay. My legs held me.

Отлично. Мои ноги меня держали.

I reached it and put both my half‑numb hands down on it and hauled it up to my mouth, sweating as if I was lifting the end of the Golden Gate bridge.

Я дошел до столика и, положив бесчувственные руки на бутылку, поднес ее ко рту. При этом вспотел так, как будто поднял один конец моста «Золотые Ворота».

So, theoretically, I was in good enough shape to walk out.

Итак, теоретически я достаточно окреп, чтобы отсюда выбраться.

I took a long untidy drink. I put the bottle down again, with infinite care. I tried to lick underneath my chin.

Я пил долго с неаккуратной жадностью. Затем осторожно поставил бутылку на место и обтер ладонью подбородок.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

 

 

I stood up and almost hit the opposite wall with my stomach. That made me lie down and breathe very gently for quite a long time. I was tingling all over now and sweating. I could feel little drops of sweat form on my forehead and then slide slowly and carefully down the side of my nose to the corner of my mouth. My tongue licked at them foolishly.

Я снова встал, но ноги не держали. И я ударился о противоположную стену. Это заставило, задыхаясь, снова лечь. Все тело зудело, и я исходил пóтом. Я чувствовал, как на лбу рождались капли пота, затем они медленно скользили по носу и попадали на губы. Мой язык глупо слизывал их.

I made it back to the bed, stretched out and thought. I was sweating and shaking. Visions of sugar plums, etc.

Я отступил обратно до моей кровати, растянувшись по ней и по мысли. Я весь взмок и меня трясло. И небо в звёздах-леденцах и так далее.

The whiskey had a funny taste. While I was realizing that it had a funny taste I saw a washbowl jammed into the corner of the wall. I made it. I just made it. I vomited. Dizzy Dean never threw anything harder.

У виски был необычный, очень терпкий вкус. Пока я осознал, что у виски странный вкус, я успел заметить умывальник, втиснутый в угол комнаты. Меня вырвало.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

In the State of Denmark there was the odor of decay…

Сладок упадок в Датском королевстве…

Time passed – an agony of nausea and staggering and dazedness and clinging to the edge of the bowl and making animal sounds for help.

Время, однако, текло. Агония рвоты, шатание, полубессознательное состояние, висение на краю раковины и жалкие потуги издать крик о помощи остались в прошлом.

It had been an accident involving an auto, I recalled. One helluva one…

Мой несчастный случай произошёл в каком-то дорожно-транспортном происшествии — осенило меня. Так это была авария, чёртова авария...

It passed. I staggered back to the bed and lay down on my back again and lay there panting, watching the smoke. The smoke wasn't quite so clear. Not quite so real. Maybe it was just something back of my eyes. And then quite suddenly it wasn't there at all and the light from the porcelain ceiling fixture etched the room sharply.

Полегчало. Я доковылял до кровати и повалился на спину. И снова стал, тяжело дыша, рассматривать дым. Он теперь виделся каким‑то нереальным, неясным.

Может быть, его вовсе не было, а мне он только привиделся. В следующее мгновение дым внезапно исчез, и свет из белой полусферы резко выделил каждый предмет.

Then the door opened, letting in light, and through slits beneath my eyelashes I saw a nurse with a hypo in her hand.

Тут открылась дверь, внутрь проник свет, и из-под прикрытых ресниц я увидел медсестру со шприцем наизготовку.

The one yell was enough. Steps thumped rapidly outside the room and a key was jammed into a lock and the door swung open. A man jumped in sideways and shut the door after him. His right hand reached toward his hip.

Нового крика хватило, чтобы где-то снаружи раздались быстрые шаги. Щелкнул замок, и дверь распахнулась. Человек впрыгнул в комнату и запер за собой дверь. Его правая рука потянулась к бедру.

She approached my bedside, a hippy broad with dark hair and big arms.

Она подступала к рубежу спинки моей кровати, сама похожая на солидный поршень: одинаково широкая и снизу и сверху, тёмноволосая, большерукая.

He was a short thick man in a white coat. His eyes had a queer look, black and flat. There were bulbs of gray skin at the outer corners of them.

Человек был мал ростом и неимоверно толст. Одет в белый халат. Глаза черные и какие-то плоские, с серыми выпуклостями вместо век. Странные глаза.

Just as she neared, I sat up.

Как только она ещё приблизилась, я приподнялся.

I turned my head on the hard pillow and yawned.

Я повернул голову на жесткой подушке и зевнул.

“Good evening,” I said.

— Добрый вечер, — сообщил я.

“Don't count that one, Jack. It slipped out,” I said.

— Не обращай внимания, парень. Вырвалось само, — миролюбиво сказал я.

“Why — good evening,” she replied.

— Да как… Добрый вечер, — отреагировала она.

 

 

“When do I check out?” I asked.

— Когда я могу выписаться, — поинтересовался я.

 

 

“I'll have to ask Doctor.”

— Я должна спросить у Доктора.

 

 

“Do so,” I said.

— Так спросите, — сказал я.

 

 

“Please roll up your sleeve.”

— Пожалуйста, закатайте рукав.

 

 

“No thanks.”

— Нет, спасибо.

 

 

“I have to give you an injection.”

— Я должна сделать вам укол.

 

 

“No you don't. I don't need it.”

— Нет, не сделаете. Мне это не нужно.

 

 

“I'm afraid that's for Doctor to say.”

— К сожалению, доктору виднее.

 

 

“Then send him around and let him say it. But in the meantime, I will not permit it.”

— Так приведите его, и пусть он сам мне это скажет. Но до тех пор никаких уколов я не позволю.

 

 

“I'm afraid I have my orders.”

— Боюсь, у меня уже есть все назначения врача, и его указания.

 

 

“So did Eichmann, and look what happened to him,” and I shook my head slowly.

— Также как и у Эйхмана, а посмотрите, что с ним в итоге стало, — я медленно покачал головой.

 

 

“Very well,” she said. “I'll have to report this…

— Очень хорошо, — произнесла она. — Об этом я должна ему доложить…

 

 

“Please do,” I said, “and while you're at it, tell him I've decided to check out in the morning.”

— Уж, пожалуйста, — ответил я, — и заодно, сообщите ему, что я решил выписаться этим утром.

 

 

“That's impossible. You can't even walk — and there were internal injuries…”

— Это не возможно. Вы не сможете и шагу ступить, а ещё у вас внутренние повреждения…

 

 

“We'll see,” said I. “Good night.”

— Посмотрим, — сказал я. — Доброй ночи.

 

 

She swished out of sight without answering.

Она безответно прошуршала, исчезая из поля зрения, как занавес.

“Better be just that,” he snarled.

He went out. The door shut. The lock clicked. The steps growled into nothing.

— Так-то будет лучше, — проворчал он и вышел.

Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Шаги затихли.

So I lay there and mulled. It seemed I was in some sort of private place — so somebody was footing the bill. Whom did I know? No visions of relatives appeared behind my eyes. Friends either. What did that leave? Enemies?

I thought a while.

Nothing.

Nobody to benefact me thus.

I'd gone over a cliff in my car, and into a lake, I suddenly remembered. And that was all I remembered.

I was…

I strained and began to sweat again.

А я снова прилёг и впал в раздумья. Выглядело всё так, как будто я находился в одной из частных клиник. А это значило, что кто-то за всё платит. Те, кого я знаю? Таковых не представилось. Ни близких, ни родных. Ни даже друзей. Кто же остался? Враги?

Я продолжал думать.

Ничего.

Никого, кто мог бы устроить мне подобное благодеяние.

Я слетел с обрыва, когда был в свой машине, и угодил в озеро, внезапно вспомнил я. И это было всё, что я помнил.

Я был…

Я замер и опять взмок.

I sat up again. There was a heavy wooden chair against the wall near the door. There was another door besides the door the man in the white coat had come in at. A closet door, probably. It might even have my clothes in it. The floor was covered with green and gray linoleum in squares. The walls were painted white. A clean room. The bed on which I sat was a narrow iron hospital bed, lower than they usually are, and there were thick leather straps with buckles attached to the sides, about where a man's wrists and ankles would be.

Я снова сел. Большой деревянный стул стоял у стены возле двери. Была еще одна дверь кроме той, через которую входил человек в белом халате. Дверь в кладовку, должно быть. И, может, там висят мои вещи. Линолеум, покрывающий пол, разделен на серые и зеленые квадраты. Стены покрашены в белый цвет. Чистая комната. Кровать обычная больничная койка, только немного пониже и с прикрепленными к ней широкими кожаными ремнями на местах запястий и лодыжек.

I didn't know who I was.

Я не знал, кем я был.

It was a swell room – to get out of.

Комната хороша. Но как из нее побыстрее убраться?

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

But to occupy myself, I sat up and stripped away all my bandages. I seemed all right underneath them, and it seemed the right thing to do. I broke the cast on my right leg, using a metal strut I'd removed from the head of the bed. I had a sudden feeling that I had to get out in a hurry, that there was something I had to do.

Только чтобы себя чем-то занять, я сел и снял все мои повязки. Под ними всё было в порядке, поэтому я понял, что поступил правильно. Я разломал гипс на моей правой ноге металлическим прутом, изъятым из спинки кровати у изголовья. И внезапно почувствовал, что должен поскорее отсюда убраться и сделать нечто важное.

The closet door was locked. The heavy chair was too heavy for me. It was meant to be. I stripped the sheets and pad off the bed and dragged the mattress to one side. There was a mesh spring underneath fastened top and bottom by coil springs of black enameled metal about nine inches long. I went to work on one of them. It was the hardest work I ever did. Ten minutes later I had two bleeding fingers and a loose spring. I swung it. It had a nice balance. It was heavy. It had a whip to it.

Дверь в кладовую была заперта. Стул был слишком тяжел для меня. Я снял простыни с кровати, сдвинул в сторону матрац. Под ним была соединительная рама с прицепленными к ней спиральными пружинами из черного металла дюймов по 9 длиной. Я начал работать с одной из них. Самая тяжелая работа в моей жизни! Через десять минут у меня были два окровавленных пальца и тяжелая, упругая отсоединенная пружина.

I tested my right leg. It was okay.

Я опробовал мою правую ногу. В норме.

I walked all through it. I couldn't be bothered.

Но я ходил.

I shattered the cast on my left leg, got up, went to the closet.

Я расковырял гипс на левой ноге, встал и направился к шкафу.

I stopped walking. I was ready to talk to somebody.

Я был готов к разговору с кем угодно.

No clothes there.

Одежды не было.

 

 

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

Then I heard the footsteps. I returned to my bed and covered over the broken casts and the discarded bandages.

Затем я услышал шаги. Я вернулся в свою кровать, спрятал осколки гипса и размотанные бинты.

Nothing doing. I'm walking. I'm tough. I'm getting out of here. I lay down on the bed again.

Ничего. Я спокоен. Я иду. Я крепок. Я ухожу отсюда». Но снова лег на кровать.

The door swung inward once again.

Дверь в очередной раз отворилась.

I drank some more water. I rested a little, sitting on the side of the bare springs. Then I went over to the door and put my mouth against the hinge side and yelled: “Fire! Fire! Fire!”

Я выпил воды, немного отдохнул, сидя на голых пружинах. Затем подошел к двери и заорал: — Пожар! Пожар! Пожар!

Then there was light all around me, and there was a beefy guy in a white jacket standing with his hand on the wall switch.

Затем вокруг вспыхнул свет, и взору предстал здоровенный детина в белом халате, уткнувшийся рукой в выключатель на стене.

It was a short wait and a pleasant one. He came running hard along the hallway outside and his key jammed viciously into the lock and twisted hard.

Было короткое и приятное ожидание. В коридоре послышались тяжелые быстрые шаги, ключ неистово воткнулся в замок и резко повернулся.

 

 

The door jumped open. I was flat against the wall on the opening side. He had the sap out this time, a nice little tool about five inches long, covered with woven brown leather. His eyes popped at the stripped bed and then began to swing around.

Дверь распахнулась. Я прижался к стене за открытой дверью. Дубинку на сей раз он держал в руке. Прекрасный маленький инструмент дюймов 5 в длину, покрытый коричневой кожей. Его глаза на мгновенье задержались на растрепанной кровати и начали шарить по сторонам.

“What's this I hear about you giving the nurse a hard time?” he asked, and there was no more feigning sleep.

— Это что я тут слышу, кто-то вздумал мешать работе медперсонала? — заявил он, и на этот раз было бесполезно притворяться спящим.

“Maybe you want some more strait‑jacket,” he sneered.

— Может быть, ты снова хочешь оказаться в смирительной рубашке? — прорычал он.

“I don't know,” I said. “What is it?”

— Не понимаю в чём дело? — сказал я.

“I'm fine, Jack. Just fine. Had a long nap. Dreamed a little, I guess. Where am I?”

— Все в порядке, парень. Я очень долго спал, сны видел. Где я?

That troubled him for a second or two, said the frown then, “It's time for your shot.”

Это озадачило его секунды на две, а затем он хмуро заявил: — Сейчас время вашего укола.

He stood there scowling, his right hand hovering towards his right hip. Greenish malignant face and flat black eyes and gray white skin and nose that seemed just a shell.

Он стоял, зло глядя на меня, его правая рука нависла над бедром. Зеленое злобное лицо, черные плоские глаза, кожа на руках в серых пятнах.

“Are you an M. D. ?” I asked.

— Так ты у нас доктор? — поинтересовался я.

 

 

“No, but I'm authorized to give you a shot.”

— Нет, но моей квалификация достаточно для того, чтобы прописать тебе укол.

“Where you belong.”

— Где надо.

“And I refuse it,“ I said, “as I've a legal right to do. What's it to you?”

— Я от него отказываюсь — сказал я, — и имею на это полное право. Дальше что?

“Seems like a nice place,” I said. “Nice people, nice atmosphere. I guess I'll have me a short nap again.”

— Похоже, приятное заведение, — сказал я. — Учтивые люди, хороший воздух. Я бы поспал еще немного.

“You'll have your shot,” he said, and he moved around to the left side of the bed. He had a hypo in one hand which had been out of sight till then.

— Свой укол ты получишь, — сказал он и двинулся налево вокруг кровати. В одной руке у него был шприц, который он до этого прятал.

I giggled and socked him. I laid the coil spring on the side of his head and he stumbled forward. I followed him down to his knees. I hit him twice more He made a moaning sound. I took the sap out of his limp hand. He whined.

Я захихикал — сумасшедший ведь — и ударил его. Пружина опустилась точно в голову, и он упал на колени. Для надежности я стукнул еще разок. Он застонал. Тогда я взял дубинку из его обмякшей руки. Он жалобно выл.

It was a very foul blow, about four inches below the belt buckle, I'd say, and it left him on his knees.

Это был совсем некрасивый тычок, скажу я вам, дюйма на четыре ниже пояса. И он поверг его на колени.

I used my knee on his face. It hurt my knee. He didn't tell me whether it hurt his face. While he was still groaning I knocked him cold with the sap.

Я ударил его коленом по лицу. Колену было больно. Он мне не сказал, было ли больно его лицу. Так как он еще выл, я ударил его дубинкой, и он затих.

“!” he said, after a time.

— ! — выдавил он, через какое-то время.

 

 

“Come within spitting distance again,” I said, “and see what happens.”

— Только подойди ближе, хоть на плевок — сказал я, — увидишь, что будет.

 

 

“We've got ways to deal with patients like you,” he gasped.

— Мы находим управу и на таких пациентов, — выдохнул он.

 

 

So I knew the time had come to act.

Итак, пришла пора действовать.

I patted his shoulder. I almost cried over him.

Я потрепал его по плечу, почти плача над ним.

“Where are my clothes?” I said.

— Где моя одежда? — сказал я.

 

 

“!” he repeated.

— ! — репризой повторил он.

 

 

“Then I guess I'll have to take yours. Give them to me.”

— Тогда, я думаю, мне придётся взять твою. Давай-ка её мне.

All my clothes, even my gun harness and gun, but no shells in the gun, hung in the closet. I dressed with fumbling fingers, yawning a great deal.

Вся моя одежда, даже кобура и пистолет, правда, без патронов, висели в кладовке. Я оделся, помогая себе непослушными пальцами и сильно зевая.

It became boring with the third repetition, so I threw the bedclothes over his head and clobbered him with the metal strut.

Назревал третий прогон уже изрядно надоевшего спектакля. Поэтому я набросил простыню ему на голову и огрел всё тем же металлическим прутом.

The man on the bed rested. I left him there and locked him in.

Человек на кровати лежал спокойно. Я оставил его, присмиревшего, и запер комнату.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

Within two minutes, I'd say, I was garbed all in the color of Moby Dick and vanilla ice cream. Ugly.

Спустя пару минут я представлял собой нечто, целиком облачённое в цвета Моби Дика и ванильного мороженного. Отвратно.

 

 

I shoved him into the closet and looked out the lattice window. I saw the Old Moon with the New Moon in her arms, hovering above a row of poplars. The grass was silvery and sparkled. The night was bargaining weakly with the sun. Nothing to show, for me, where this place was located. I seemed to be on the third floor of the building though, and there was a cast square of light off to my left and low, seeming to indicate a first floor window with someone awake behind it.

Я затолкал его в шкаф для одежды и выглянул в зарешечённое окно. Увидел я Старую Луну с Молодым Месяцем на руках: они парили над грядой тополей. Искрилась серебристая трава. Уже изнемогшая ночь устало вела торг с рассветом. Совсем ничего из того, чтобы позволило мне понять, где я, и что это за место. Тем не менее, я определил, что нахожусь на четвёртом этаже здания. Квадрат света, выбивавшегося слева и ниже от меня, обозначил мне окно на втором этаже, где тоже кто-то не спал.

It was night. The world outside the windows was a black world. A glass porcelain bowl hung from the middle of the ceiling on three brass chains. There was light in it. It had little colored lumps around the edge, orange and blue alternately. I stared at them. I was tired of the smoke.

Была ночь. За окнами чернел необъятный мир. Белая полусфера светильника свисала на трех медных цепях в центре комнаты. Вдоль кромки светильника чередовались оранжевые и голубые выступы. Я уставился на них, одурев от дыма.

So I left the room and considered the hallway. Off to the left, it ended against a wall with a latticed window, and there were four more doors, two on either side. Probably they let upon more doors like my own. I went and looked out the window and saw more grounds, more trees, more night, nothing new. Turning, I headed in the other direction.

Тогда я покинул комнату и осмотрел коридор. Слева он заканчивался противоположной стеной с окном закрытым решеткой, и ещё здесь были четыре двери, по две с каждой стороны. Скорее всего, они вели в такие же палаты, как и моя. Я прошел дальше и выглянул в окно. Я увидел то же пространство внизу, ещё деревья, всю ту же ночь: ничего нового. Повернувшись, я направился в другом направлении.

Outside was a wide silent hallway with three closed doors. No sounds came from behind any of them. A wine‑colored carpet crept down the middle and was as silent as the rest of the house. At the end there was a jog in the hall and then another hall at right angles and the head of a big old‑fashioned staircase with white oak bannisters. It curved graciously down into the dim hall below. Two stained glass inner doors ended the lower hall. It was tessellated and thick rugs lay on it. A crack of light seeped past the edge of an almost closed door. But no sound at all.

Снаружи оказался широкий безмолвный коридор с тремя закрытыми дверями. Ни звука не доносилось из‑за них. Строго посередине коридора лежала бордовая дорожка до самого холла с большой старомодной лестницей, грациозным изгибом, ведущей в полутемный нижний холл, покрытый толстыми цветными коврами. Двустворчатая дверь из цветного стекла была выходом из нижнего холла. Никаких звуков.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

Doors, doors, doors, no lights from under any of them, the only sounds my footsteps from the too big borrowed shoes.

Двери, двери, двери, ни из-под одной из них не выбивался свет, и только звуки моих шагов: шарканье позаимствованных туфель, которые оказались мне велики.

An old house, built as once they built them and don't build them any more. Standing probably on a quiet street with a rose arbor at the side and plenty of flowers in front. Gracious and cool and quiet in the bright California sun. And inside it who cares, but don't let them scream too loud.

Старый дом, такие сейчас уже не строят. Он, возможно, стоит на тихой улице, перед ним разбит цветник, а сбоку стоит беседка, увитая розами. Строгий и тихий дом под ярким калифорнийским солнцем. А что внутри, никого не касается, а уж кричать громко здесь просто не позволяют.

Laughing Boy's wristwatch told me it was five forty-four. The metal strut was inside my belt, under the white orderly jacket, and it rubbed against my hip bone as I walked. There was a ceiling fixture about every twenty feet, casting about forty watts of light.

Часы Комика, сменившего амплуа на роль убранного в шкаф скелета, подсказали мне, что было пять сорок четыре. Металлический прут, который я заткнул за пояс под белый больничный халат, при каждом шаге натирал мне бок. Где-то на каждые двадцать футов были размещены потолочные светильники, мерцающие ватт на сорок.

I had my foot out to go down the stairs when I heard a man cough. That jerked me around and I saw there was a half open door along the other hallway at the end. I tip‑toed along the runner. I waited, close to the partly open door, but not in it. A wedge of light lay at my feet on the carpet. The man coughed again. It was a deep cough, from a deep chest. It sounded peaceful and at ease. It was none of my business. My business was to get out of there. But any man whose door could be open in that house interested me. He would be a man of position, worth tipping your hat to. I sneaked a little into the wedge of light. A newspaper rustled.

Я уже было сделал первый шаг по лестнице, как раздался кашель. Он заставил меня быстро осмотреться, и я увидел в холле, слева от меня, приоткрытую дверь. Я на цыпочках подошел к ней и стал ждать. Свет падал мне на ноги. Человек снова кашлянул. Глубокий кашель звучал мирно и расслабленно. Это меня не касалось. Мне надо было выбраться отсюда. Но любой человек, чья дверь в этом доме была открыта, интересовал меня. Покашливал, наверное, человек уважаемый, перед которым надо снимать шляпу. Я немного продвинулся в полосу света, зашелестела газета.

I came to a stairway, off to the right, leading down. I took it. It was carpeted and quiet.

Я подошёл к лестничному пролёту, заворачивающему направо и ведущему вниз. Я последовал этим путём. Мягко и бесшумно.

I could see part of a room and it was furnished like a room, not like a cell. There was a dark bureau with a hat on it and some magazines. Windows with lace curtains, a good carpet.

Я видел часть комнаты. Обставлена она была именно как комната, а не камера. На темном комоде лежали журналы и шляпа. Окна с кружевными занавесками, хороший ковер.

The second floor looked like my own, rows of rooms, so I continued on.

Третий этаж выглядел также: ряды палат, поэтому я проследовал дальше.

A voice murmured behind the almost closed door. I waited for the answering voice. None. It was a telephone conversation. I went over close to the door and listened.

И здесь где-то рядом были люди: мужской голос бормотал за закрытой дверью. Я подождал ответного голоса. Его не было. Ага! Телефонный разговор. Я подошел поближе к двери и прислушался.

When I reached the first floor I turned right, looking for the door with light leaking out from beneath it.

Когда я добрался до второго этажа, я повернул направо, и стал искать подсвеченную снизу дверь.

It was a low voice, a mere murmur. Nothing carried that meant anything. There was finally a dry clicking sound. Silence continued inside the room after that.

Голос был очень тих, ничего нельзя было разобрать. Наконец, после сухого щелчка, наступила тишина.

I found it, way up near the end of the corridor, and I didn't bother to knock.

Я обнаружил её, пройдя почти до конца холла. Стучаться не стал.

This was the time to leave, to go far away. So I pushed the door open and stepped quietly in.

Пора было уходить подальше отсюда. Поэтому я распахнул дверь и быстро шагнул… в комнату.

The guy was sitting there in a garish bathrobe, at a big shiny desk, going over some sort of ledger. This was no ward room. He looked up at me with burning eyes all wide and lips swelling toward a yell they didn't reach, perhaps because of my determined expression. He stood, quickly.

Тип в цветастом халате заседал здесь за большим ярко освещённым столом, он разбирался в каких-то гроссбухах. Это была явно не палата. Он поднял на меня широко открытые в изумлении глаза, губы его раскрылись в застрявшем в них крике. Возможно, этому способствовал мой суровый вид. Он вскочил. Поспешно.

It was an office, not small, not large, with a neat professional look. A glass‑doored bookcase with heavy books inside. A first aid cabinet on the wall. A white enamel and glass sterilizing cabinet with a lot of hypodermic needles and syringes inside it being cooked. A wide flat desk with a blotter on it, a bronze paper cutter, a pen set, an appointment book, very little else, except the elbows of a man who sat brooding, with his face in his hands.

Это был кабинет. Не большой, не маленький, выглядевший очень профессионально. Книжный шкаф со стеклянными дверцами и толстыми книгами внутри. На стенке аптечка первой помощи. Грелся белый эмалированный стерилизатор со множеством игл и шприцев. Широкий стол с регистрационной книгой, бронзовым резаком для бумаги, письменным столом, книжкой назначений и еще несколькими мелкими вещицами, не считая локтей задумчиво сидящего человека, обхватившего голову руками.

I shut the door behind me, advanced, and said:

Я закрыл за собой дверь, двинулся на него, и произнёс:

 

 

“Good morning. You're in trouble.”

— Утро доброе. Ну, вы и вляпались.

 

 

People must always be curious as to trouble, because after the three seconds it took me to cross the room, his words were:

Люди всегда проявляют неслабый интерес к грозящим им неприятностям, поэтому после трёх секунд, которые позволили мне пересечь комнату, его слова были:

Between the spread yellow fingers I saw hair the color of wet brown sand, so smooth that it appeared to be painted on his skull. I took three more steps and his eyes must have looked beyond the desk and seen my shoes move. His head came up and he looked at me. Sunken colorless eyes in a parchment‑like face. He unclasped his hands and leaned back slowly and looked at me with no expression at all.

Пальцы зарылись в волосы цвета мокрого песка и такие гладкие, что казались нарисованными на лысине. Я сделал еще три шага. Его глаза, наверное, увидели, как движутся мои туфли. Он поднял голову и взглянул на меня. Глубоко посаженные бесцветные глаза на пергаментном лице. Он опустил руки на стол, отклонился назад и посмотрел на меня безо всякого выражения.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

“What do you mean?”

— Что это значит?

 

 

“I mean,” I said, “that you're about to suffer a lawsuit for holding me incommunicado, and another one for malpractice, for your indiscriminate use of narcotics. I'm already suffering withdrawal symptoms and might do something violent…”

— Это значит, — сказал я, — что вы нарвались на мой иск о насильственном удержании, обвинение в других уголовно наказуемых деяниях, вроде использования наркотических средств без медицинских показаний. Кроме того, уже сейчас у меня синдром отмены, называемый ломкой, и в связи с этим я могу учинить здесь что-то очень жестокое…

 

 

He stood up.

Он встал.

 

 

“Get out of here,” he said.

— Убирайтесь отсюда, — произнёс он.

 

 

I saw a pack of cigarettes on his desk. I helped myself and said, “Sit down and shut up. We've got things to talk about.”

Я заметил пачку сигарет на его столе. Я угостился, и следом заявил:

— Сядь и заткнись. У нас есть о чём поговорить.

 

 

He sat down, but he didn't shut up:

Он сел, но не заткнулся:

He moved vaguely, his eyes still sunken and sad.

Человек немного пошевелился, глядя погрустневшими глазами.

“You're breaking several regulations,” he said.

— Вы нарушили сразу несколько норм и правил, — сказал он.

“But – “

— Но…

“So we'll let a court decide who's liable,” I replied. “I want my clothes and my personal effects. I'm checking out.”

— Тогда пусть суд это определит. — Мне нужна моя одежда и личные вещи. Я выписываюсь.

“But me no buts. I'll make a sop of you. I'll drown you in a butt of Maimsey wine. I wish I had a butt of Malmsey wine myself to drown in. Shakespeare. He knew his liquor too. Let's have a little of our medicine.” I reached for his glass and poured us a couple more. “Get on with it, Karloff.”

— Никаких «но». Я сделаю из вас мокрую курицу, утоплю в бочке мальвазии. Или предпочитаете другой сорт? Впрочем, я бы сам отказался утопиться в вине. Шекспир знал толк в выпивке. Давайте примем еще лекарства, — я взял его стакан и налил еще парочку порций. — Вперед, Карлофф!

“You're in no condition —”

— Вы ещё не в состоянии…

“You are suffering from narcotic poisoning,” he said coldly. “You very nearly died. I had to give you digitalis three times. You fought, you screamed, you had to be restrained.” His words were coming so fast they were leap‑frogging themselves. “If you leave my hospital in this condition, you will get into serious trouble.”

— У вас наркотическое отравление, — холодно сказал он. — Вы чуть не умерли. Я должен был три раза давать вам дигиталис. Вы дрались, вы кричали, вас надо было привязать, — его речь была такой быстрой, что, казалось, слова сами выскакивали изо рта. — Если вы покинете мою клинику в таком виде, у вас будут серьезные неприятности.

“Nobody asked you. Pony up this minute, or answer to the law.”

— Тебя не спросил. Выложишь мне всё сейчас или придётся ответить перед законом.

 

 

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

He reached toward a button on his desk, but I slapped his hand away.

Он потянулся к кнопке на столе, но я успел перехватить его руку.

Then he spread his hands with a sort of helpless but disapproving gesture and when they came to rest again, one of them was very close to the corner of the desk.

Затем его руки разошлись в беспомощном, но осуждающем жесте и одна из них была очень близка к краю стола.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

“Now!” I repeated. “You should have pressed that when I came in. It's too late now.”

— Мои вещи! — повторил я. — Кнопку жать надо было, когда я входил. Теперь — поздно.

I took two steps more and showed him the blackjack. His index and second finger still moved towards the corner of the desk.

Я подошел еще на два шага и показал ему дубинку. Его указательный и безымянный пальцы продолжали двигаться к краю стола.

“Mr. Corey, you're being most difficult.”

— Мистер Кори, вы были в очень тяжёлом состоянии.

“The buzzer,” I said, “won't buy you anything tonight. I put your tough boy to sleep.”

— Звонок, — как можно убедительнее произнес я, — ничем вам не поможет. Я положил вашего крутого парня поспать.

Corey?

Кори?

 

 

“I didn't check me in here,” I said, “but I damn well have a right to check me out. And now's the time. So let's get about it.”

— Сам я сюда не ложился, — сказал я, — но, будь я проклят, выписаться имею полное право. А сейчас — самое время. Приступим.

“Shake it up and pour it,” I said. “Who put me in here, why and how? I'm in a wild mood tonight. I want to go dance in the foam. I hear the banshees calling. I haven't shot a man in a week. Speak out, Dr. Fell. Pluck the antique viol, let the soft music float.”

— Взболтайте и налейте еще, — посоветовал я. — Кто поместил меня сюда? Когда и зачем? Я очень зол сегодня. Я хочу танцевать в пене. Я слышу вопли привидений, предвещающих смерть. Я еще никого не застрелил за всю неделю. Говорите, говорите, доктор. Дерните струны древней скрипки, пусть польется нежная музыка.

“Obviously, you're in no condition to leave this institution,” he replied. “I cannot permit it I am going to call for someone to escort you back to your room and put you to bed.”

— Но очевидно ведь, вы ещё не в состоянии покинуть это заведение — ответил он. — Я вам не могу этого позволить и я собираюсь вызвать кого-нибудь сопроводить вас назад в вашу палату и уложить обратно в кровать.

His eyes got sleepy. “You have been a very sick man, air. A very sick man. I can't recommend your being up and about yet.”

Его глаза стали сонными.

— Вы очень больны, сэр. Очень, очень больны. Вам еще не стоило вставать.

“Don't try it,” I said, “or you'll find out what condition I'm in. Now, I've several questions. The first one's Who checked me in, and who's footing my bill at this place?”

— И не пытайся, — ответил я, — или увидишь, что я вполне в состоянии. А сейчас у меня есть несколько вопросов. Первый: кто меня сюда поместил, и второй: кто оплачивает моё пребывание.

I said: “The right hand.” I snapped the blackjack at it. It coiled into itself like a wounded snake.

— Правая рука! — потребовал я и слегка ударил по ней дубинкой. Она свернулась, как раненая змея.

“Very well,” he sighed, and his tiny, sandy mustaches sagged as low as they could.

— Хорошо, — он вздохнул, при и этом его рыжеватые усики до невозможности обвисли.

“Maybe you've got another buzzer under the carpet,” I said. “Maybe it rings in the Chief's office down at headquarters. Don't use it. Just for an hour I'm a very tough guy. Anybody comes in that door is walking into a coffin.”

— Может, на полу тоже есть кнопка? — спросил я. — Не стоит ее нажимать. Именно сейчас я безжалостен. Любой, кто войдет, выйдет уже в гробу.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

He opened a drawer, put his hand inside, and I was wary.

Он открыл выдвижной ящик стола, протянул руку внутрь — но я был настороже.

“There is no buzzer under the carpet,” he said. His voice had the slightest possible foreign accent.

— На полу нет кнопки, — с едва заметным иностранным акцентом откликнулся хозяин кабинета.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

I knocked it down before he had the safety catch off: a .32 automatic, very neat Colt. I snapped the catch myself when I retrieved it from the desk top; and I pointed it and said: “You will answer my questions. Obviously you consider me dangerous. You may be right.”

Я выбил его раньше, до того, как был снят предохранитель. Автоматический, 32-го калибра, ладный такой кольт. Затем я подобрал со столешницы свою добычу, щелкнул предохранителем, направил на него и сказал:

— Мне нужны ответы на мои вопросы. Очевидно, я показался тебе опасным. Что вполне может оказаться правдой.

I went around the desk grinning without there being anything to grin at. He had a gun in the drawer of course. They always have a gun in the drawer and they always get it too late, if they get it at all. I took it out. It was a .38 automatic, a standard model not as good as mine, but I could use its ammunition. There didn't seem to be any in the drawer. I started to break the magazine out of his.

Я обошел стол, улыбаясь, хотя веселиться не было повода. У него в ящике стола, конечно же, есть пистолет. У них всегда в столах есть пистолеты, но они ими пользуются слишком поздно, если вообще успевают до них добраться.

Я достал его. 38‑й автоматический, стандартная модель, похуже моего, но патроны подходили. В ящике я не нашел их, пришлось доставать из пистолета магазин.

He smiled weakly, lit a cigarette himself, which was a mistake, if he intended to indicate aplomb. His hands shook.

Он криво улыбнулся, зажег сигарету, что было его ошибкой, если он хотел показать свою уверенность. Руки его дрожали.

He reddened and grabbed for the whiskey and poured himself another drink and downed it fast. He drew a deep breath and shuddered. He didn't like the taste of liquor. Dopers never do.

Он покраснел, схватил бутылку виски, налил себе и быстро выпил. Глубоко вздохнул, и брезгливая дрожь передернула его. Вкус виски ему не понравился. Наркоманам не нравится спиртное.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

“All right, Corey — if it will make you happy,” he said, “your sister checked you in.”

— Ну ладно, Кори, если это вас осчастливит, — сказал он, — то это ваша сестра поместила вас сюда.

“The police put you in here.”

— Вас сюда поместила полиция.

“?” thought I.

— ? — подумал я.

 

 

“Which sister?” I asked.

Затем спросил:

— Какая сестра?

“What police?”

— Какая полиция?

“Evelyn,” he said.

— Эвелин, — ответил он.

“The Bay City police naturally.” His restless yellow fingers twisted his glass. “This is Bay City .”

— Естественно, полиция Бэй Сити, — его беспокойные желтые пальцы вертели стакан. — Вы же в Бэй Сити.

No bells. So, “That's ridiculous. I haven't seen Evelyn in years,” I said. “She didn't even know I was in this part of the country.”

В голове у меня ничто не щелкнуло. Поэтому я сказал:

— Это нелепо. Я не видел Эвелин уже много лет.

И добавил:

— Она даже не знает, что я был в этих местах.

 

 

He shrugged.

Он пожал плечами:

That jarred him, a little. His yellowish face began to work.

Это его немного озадачило. Лоб наморщился. На желтоватом лице отразилась тяжелая умственная работа.

“Nevertheless.”

— И тем не менее.

 

 

“Where's she staying now? I want to call her,” I said.

— И где она сейчас? Я хочу ей позвонить, — сказал я.

“Oh. Did this police have a name?”

— О, а у полицейского было имя?

“I don't have her address handy.”

— У меня нет под рукой её адреса.

“A Sergeant Galbraith, I believe. Not a regular patrol car officer. He and another officer found you wandering outside the house in a dazed condition on Friday night. They brought you in because this place was close. I thought you were an addict who had taken an overdose. But perhaps I was wrong.”

— Сержант Галбрейт. Он иногда патрулирует. В пятницу вечером Галбрейт вместе с другим полицейским обнаружил вас на улице в полубессознательном состоянии. И привел вас сюда, потому что было недалеко. Я подумал, что вы — наркоман, принявший слишком большую дозу. Но, возможно, я ошибаюсь.

“Get it.”

— Поищи.

“Officers of the law can't do it.”

— Блюститель порядка не сможет этого сделать.

He rose, crossed to a filing cabinet, opened it, riffled, withdrew a card.

Он поднялся, подошёл к шкафу для документов, открыл его, пробежался по карточкам.

“Did you say you were a doctor – a medical doctor?”

— Вы сказали, что вы, доктор. Доктор-медик?

I studied it. Mrs. Evelyn Flaumel… The New York address was not familiar either, but I committed it to memory. As the card said, my first name was Carl. Good. More data.

— Так, вот он. Миссис Эвелин Флаумель…

Её адрес в Нью-Йорке тоже ничего мне не дал, но я его запомнил. Также в карточке было записано, что моё имя Карл. Так-так. Ещё сведения.

“Certainly. I am Dr. Sonderborg, as I told you.”

— Конечно. Я — доктор Зондерборг, как я уже сказал.

I stuck the gun in my belt beside the strut then, safety back on, of course.

Я засунул ствол за пояс рядом с прутом, разумеется, поставив на предохранитель.

“You don't scream and fight from narcotic poisoning. You just lie in a coma. Try again. And skim it. All I want is the cream. Who put me in your private funny house?”

— Вы не кричите и не деретесь, когда у вас наркотическое отравление, доктор. Вы просто лежите в коме. Проделайте еще и снимайте сливки, пожалуйста. Меня интересует только они. Кто притащил меня в ваше веселое заведение?

“Okay,” I told him. “Where are my clothes, and what're you going to pay me?”

— О'кей, — сказал я ему. — Где моя одежда, и сколько ты собираешься мне выложить?

“It's a good story. I couldn't prove it wrong. But why keep me here?”

— Хорошая история. Не подкопаешься. Но зачем держать меня здесь?

“Your clothes were destroyed in the accident,” he said, “and I must tell you that your legs were definitely broken — the left one in two places. Frankly, I can't see how you're managing to stay on your feet. It's only been two weeks —”

— Ваша одежда уничтожена при аварии, — сказал он. — И я должен вам сказать, что ваши ноги точно были сломаны. Левая даже в двух местах. Честно говоря, я не понимаю, как вы способны стоять на ногах. Прошло всего две недели…

“If you leave here,” he said sharply, “you will be arrested at once.”

— Если вы уйдете отсюда, — резко заявил он, — вас сразу же арестуют.

“I always heal fast,” I said. “Now, about the money…

— Вылечиваюсь я всегда быстро, — ответил я. — Перейдём лучше к деньгам…

I leaned back over the desk and breathed in his face. “Not just for going out of here, Karloff. Open that wall safe.”

Я встал, наклонился к его лицу и проговорил в него:

— Не за то, что я уйду отсюда, Карлофф, не за то. Откройте стенной сейф!

“What money?”

— Что за деньги?

He stood up in a smooth lunge, “This has gone quite far enough.”

Он быстро встал.

— Вы зашли слишком далеко.

“The out-of-court settlement for my malpractice complaint and the other one.”

— За внесудебное урегулирование обвинения в профессиональном злоупотреблении, незаконных действиях и тому подобное.

“You won't open it?”

— Вы не откроете его?

“Don't be ridiculous!”

— Не будьте нелепым!

 

 

“Who's being ridiculous? I'll settle for a thousand, cash, right now.”

— И кто из нас нелепый? Я-то как раз хочу уладить дело какой-то тысячей. Наличными. И прямо сейчас.

 

 

“I won't even discuss such a thing.”

— Я не буду даже обсуждать подобные вещи.

“I most certainly will not open it.”

— Скорее все

го, я не открою.

“Well, you'd better consider it — and win or lose, think about the name it will give this place if I manage enough pretrial publicity. I'll certainly get in touch with the AMA, the newspapers, the —”

— Тогда тебе лучше бы всё взвесить — все плюсы и минусы. И стоит задуматься о репутации, которой обзаведётся это место, если дойдёт до слушаний дела в суде.

Я непременно свяжусь с Американской медицинской ассоциацией, газетами…

“This is a gun I'm holding.”

— А я держу пистолет в руке.

“Blackmail,” he said, “and I'll have nothing to do with it.”

— Это вымогательство, — заявил он, — и я на него не поддамся.

He smiled, narrowly and bitterly.

Он улыбнулся, слабо и печально.

“Pay now, or pay later, after a court order,” I said. “I don't care. But it'll be cheaper this way.”

— Заплатишь сейчас или заплатишь потом, но уже по постановлению суда, — ответил я. Мне плевать. Но сейчас — дешевле будет.

“It's an awful big safe,” I said. “New too. This is a fine gun. You won't open it?”

— Ужасный большой сейф, — сказал я. — Новый, наверное. А это — прекрасный пистолет. Вы не откроете?

If he came across, I'd know my guesses were right and there was something crooked involved.

Если бы он стал юлить, то я бы и не понял, какие из моих догадок были верны. Всё в этом деле представлялось сложным и запутанным.

Nothing changed in his face.

Ничего не изменилось в его лице.

Roger Zelazny “Nine Princes In Amber” — Роджер Желязны «Девять принцев в Янтаре» — Raymond Chandler “Farewell, My Lovely” — Раймонд Чандлер «Прощай, моя красотка»

He glared at me, I don't know how long.

Он зло пялился на меня, и уж не знаю как долго.

“Damn it,” I said. “When you have a gun in your hand, people are supposed to do anything you tell them to. It doesn't work, does it?”

— Черт возьми, — сказал я. — Когда у тебя в руке пистолет, то люди делают все, что ты им скажешь. На этот раз не срабатывает, не так ли?

Finally, “I haven't got a thousand here,” he said.

Затем выдал:

— У меня нет здесь тысячи.

 

 

“Name a compromise figure,” I said.

— Предложи, сойдёмся, — ответил я.

 

 

After another pause, “It's larceny.”

Ещё одна заминка:

— Это грабёж.

 

 

“Not if it's cash-and-carry, Charlie. So, call it.”

— Нет, это заплатил и свободен, Чарли. Ну же, я жду.

 

 

“I might have five hundred in my safe.”

— Возможно, у меня есть около пяти сотен в сейфе.

 

 

“Get it.”

— Давай сюда.

 

 

He told me, after inspecting the contents of a small wall safe, there was four-thirty, and I didn't want to leave fingerprints on the safe just to check him out. So I accepted and stuffed the bills into my side pocket.

После инспекции содержимого маленького стенного сейфа он сообщил мне, что там было четыреста тридцать, а так как я не хотел оставлять отпечатков пальцев на сейфе, проверять я не стал. Итак, я согласился и засунул отступные в боковой карман.

 

 

“Now what's the nearest cab company that serves this place?”

— А теперь как там насчёт ближайшей отсюда службы такси, которая может прислать сюда машину?

 

 

He named it, and I checked in the phone book, which told me I was upstate.

Он назвал, и я проверил это в телефонной книге, подсказавшей мне, что я был где-то к северу от Нью-Йорка.

 

 

I made him dial it and call me a cab, because I didn't know the name of the place and didn't want him to know the condition of my memory. One of the bandages I had removed had been around my head.

Я заставил его позвонить и вызвать такси, потому что не знал названия этого места. А позволить ему узнать о состоянии моей памяти я не хотел: одной из повязок, от которых я избавился, была повязка вокруг головы.

The front doors were unlocked. There was a roofed porch. The garden hummed with flowers. There was a white picket fence and a gate. The house was on a corner. It was a cool, moist night, no moon.

Входная дверь была открыта, я вышел и оказался в цветнике, обнесенном белым частоколом, и прошел через ворота. Дом оказался угловым. Холодная, безлунная ночь приняла меня в свои влажные объятия.

While he was making the arrangement I heard him name the place: it was called Greenwood Private Hospital .

В ходе заказа такси я подслушал, как он назвал это место: это была «Частная клиника «Гринвуд».

 

 

I snubbed out my cigarette, picked up another, and removed perhaps two hundred pounds from my feet by resting in a brown upholstered chair beside his bookcase.

Я затушил свою сигарету, достал другую. Затем снял со своих ног груз примерно в две сотни фунтов, усевшись в коричневое кресло с мягкой обивкой рядом с его шкафом для книг.

 

 

“We wait here and you'll see me to the door,” I said.

— Мы подождём здесь, а потом ты проводишь меня до двери, — сказал я.

 

 

I never heard another word out of him.

Больше я ни слова от него не услышал.

 

 

Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка издания

Вернёмся к двум отрывкам из рецензий, процитированных в прошлом посте:

Corwin at the start of The Nine Princes in Amber reminds me on heroes of noir novel, he seems like a tough and resourceful kind of guy that, like a cat, always lands on his fit and lives to fight another day.

Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка издания

The unique nature of the universe Zelazny created, the twisting plots, the engaging noir/fantasy characters and the sweeping scope are guaranteed to impress any fan of fantasy or Sci-Fi.

Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка издания

The hero wakes up in our world in a hospital bed with amnesia, the initial writing style owes more to Raymond Chandler than any fantasy author, and said hero quickly proves himself to be a resourceful man of action which immediately makes me sympathize with and root for him (which is what I need to enjoy a novel). You can harp on about about waking up with amnesia being a cliché but one of the clichés I hate the most is the reluctant hero, who is refreshingly absent from Nine Princes in Amber.

Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка издания

На этом месте мы вновь сделаем паузу, а в следующей раз порассуждаем уже в разделе статьи о конкретных схожих местах в текстах и как их сравнивать. Возможно, как и в каком стиле нужно переводить первую главу. Процитируем самого Желязны вне текста «Девяти принцев».

Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка издания

Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940)Раймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка изданияРаймонд Чандлер/Чендлер (Raymond Chandler) «Прощай, моя красотка» (Farewell, My Lovely, 1940) — обложка издания
The Man Who Liked Dogs — Black Mask

Нашли ошибку, хотите дополнить, исправить конкретное место в тексте:

Система Orphus

Написать отзыв

Добавить комментарий

To prevent automated spam submissions leave this field empty.
Система Orphus

Поиск по сайту

Ещё в блоге в том же месяце

пн
вт
ср
чт
пт
сб
вс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
Декабрь 2016
 

Популярное и избранное

Популярное

  1. Интервью с Денисом Гордеевым.

  2. — Смотрим переиздание «Братства Кольца» в стилистике оформления коробочной версии и иллюстрациями Дениса Гордеева.

Избранное

  1. — Раздел «Мастерская»: делаем суперы в стиле серий SF и fantasy лучших книг жанра, «реставрируем» оригинальные суперобложки.

    Мастерская: стилизация суперобложек

  2. — Читаем интервью с персоналиями издательства Северо-Запад.

Обновления на SZfan.ru

Суперобложка Фриц ЛЕЙБЕР «Мечи против колдовства» — Репринты (реставрация)
Суперобложка Стерлинг ЛАНЬЕ «Путешествие Иеро» (номерной том) — Репринты (реставрация)
Суперобложка Андре НОРТОН «Колдовской мир» — Репринты (реставрация)
Суперобложка Андре НОРТОН «Трое против колдовского мира» — Репринты (реставрация)

Дополнительно

Сбор информации

Навигация по сериям

Обсудить сайт

Сервисы сайта

Последнии комментарии

В дополнение

SZfan.ru: изд. «Северо-Запад»

При создании сайта использовался фирменный стиль издательства и элементы серийного оформления

Сайт тестировался на большинстве десктопных браузерах и основных мобильных (планшетных). Проблем при отображении на разрешении экрана свыше 1280x600 быть не должно.


Официальные ссылки:
Решил добавить этот блок в дополнение к разделу ссылок, чтобы настоящие наследники издательства на меня не обижались, и чтобы лишний раз не отвечать на вопросы в письмах.
? Наследник официальный, 3-е поколение: «Книжное издательство Северо-Запад»
? Бывший сайт «Северо-Запад Пресс» sz-press.ru: Северо-Запад Дмитрия Ивахнова (сейчас, со второй половины 2014, не работает, домен перешёл к киберсквоттерам).

Выходные данные+

Подписаться на новости по RSS


Заметки на полях:

Ретро-эскапизм ™

Олдскульное фэнтези ™

Бесконечно можно смотреть лишь на три вещи: горящий огонь, текущую воду и на обложки Северо-Запада

Сделал Исаев М. А., 2014-2017 (контент и разработка сайта)

Старый добрый e-mail для связи isaev@bk.ru